Книга Где рождается месть, страница 120 – Нана Рай

Владлен хмуро смотрит на игрушечную черепашку, затем вновь переводит взгляд на пурпурное платье мамы.

— Ну а ты? Маленький недотрога. – Мама замечает его, и он только сильнее вжимается в батарею.

— Ты ушла, – бурчит он. – Папа говорил, ты больше не вернешься.

Она смеется, слегка приглушенно, мелодично. А глаза неестественно яркого цвета морской синевы холодно глядят на Владлена. Поднимает руку и звенит связкой ключей. Затем швыряет ее на столик возле дивана.

— Заберу помаду и уже не вернусь. Вы теперь взрослые, мама вам больше не нужна. А я хочу начать новую жизнь.

Она произнесла это таким ледяным тоном, что даже радиаторы в комнате будто перестали греть. Владлен словно покрывается льдом. Льдом, который никогда не растопить.

Мама разворачивается и уходит, а запах остается. Терпкий, даже горьковатый. Он одновременно его и любит, и ненавидит.

— Мама… – тоскливо произносит Володя в пустоту.

В соседней комнате раздаются ее шаги. Слышно, как она хозяйничает в спальне. Хорошо, что отец на работе. Никто не кричит. Тихо, как на кладбище. Потом хлопает дверь, и мама окончательно уходит из их жизни.

Владлен зарывается лицом в колени и крепко зажмуривается. Завтра он пойдет к доктору и снова покажет свои рисунки. Рисунки, на которых он убивает мать.

* * *

Элина моргает, но фотография не меняется. Вот она сидит на стуле, как ей велела Ника. Загадочно улыбается. Светлые волосы аккуратно перекинуты набок, оголяя правое плечо. Плечо, на котором лежит тонкая рука.

Позади разносится тихий писк. Видимо, у Маргариты случилась истерика, но Элине не до того, чтобы ее успокаивать. Она продолжает пожирать фотографию взглядом, чувствуя, как струится холод по рукам, вдоль позвоночника, обручем сдавливает шею. Трудно дышать, и перед глазами начинают мельтешить черные мошки.

Рука на плече принадлежит девушке. Той самой незнакомке, которую Элина вчера видела в зеркале. Которая обнимала ее и шептала: «Вспомни меня». Темные волосы до плеч, острое лицо. Очертания слегка размыты, она просвечивает, как невесомый тюль, но не узнать ее невозможно. Незнакомка стоит позади Элины, и рука по-хозяйски лежит на ее плече.

— Мне плохо! – Маргарита выбегает из комнаты.

Голос подруги заставляет Элину вернуться в реальность. Дрожащими руками она достает телефон и фотографирует снимок. Горло пересыхает, и каждый глоток воздуха царапает его, как железной губкой.

— Знаете, – Ника мягко подталкивает Элину из комнаты, – у меня еще есть свободное время. И если вы не против, я предлагаю выпить успокаивающего чая. Как насчет ромашки с сахаром?

Элина только кивает. Ей сейчас все равно, что делать. Голова опустошена, и только бьющееся в груди сердце напоминает о том, что она жива.

Пока Ника накрывает на стол, Элина сидит на деревянном стуле напротив Марго и мутным взглядом обводит крохотную кухню. За то время, что она живет с Владленом, Элина успела отвыкнуть от тесных помещений. Два шага вправо, два влево. Вот и вся кухня.

— У меня такое чувство, что я одна сплошная мурашка. – Маргарита вытягивает вперед руки. Они и впрямь покрыты гусиной кожей. – Пожалуйста, только не говори, что это тот самый призрак, который вчера пытался утащить тебя в зеркало?

— Теперь мне кажется, что она не пыталась меня утащить, – вяло отрицает Элина.