Книга Где рождается месть, страница 37 – Нана Рай

— Знаешь, я всегда думала: почему папа дал нам такие редкие имена, – вдруг произносит она. – Ливия и Элина. Разве должны девушки с такими прекрасными именами жить с матерью-одиночкой, вечно пропадающей на работе? Отец – незадавшийся писатель – спился. Ты страдаешь от убогого общества, которое завидует твоему уму. А я… – Ливия запинается. – Мне казалось, что у нас все впереди, что мы будем счастливы. Что нас обеих ждет великое будущее. – Она улыбается, но в глазах блестят слезы.

— Лив, ты меня пугаешь. – Элина напряженно смотрит на нее и не узнает. Куда подевалась ее спокойная, добрая сестра, которая всегда смотрела в будущее с надеждой?

— А потом я узнала, как переводятся наши имена, и поняла, что жестоко ошибалась. – Ливия не слышит ее. По щекам текут горестные слезы, и она со всхлипом вытирает их рукавом голубой водолазки. – Твое имя означает «светлая», «сияющая». Ты, моя милая сестра, добьешься в жизни большего. Ты будешь сиять, как звезда. За нас двоих. – Ливия хватает Элину за руки и прижимает их к губам.

— Лив! – Элина почти кричит. – Что за чушь ты несешь? Что значит «за нас двоих»?

— Потому что я совершила ошибку. Огромную ошибку, которую уже не исправить. И потому что мое имя с римского означает «черная», – мертвенным голосом шепчет Ливия.

Резкий сигнал СМС пронзает сгустившуюся на миг тишину, и сестра бросается к телефону. За мгновение ее лицо преображается, расцветает искренняя улыбка.

— Прости, моя правдолюбка, я побегу. Если не успею к приходу мамы, придумай что-нибудь. Скажи, что я улетела в космос, – смеется она.

Не проходит и минуты, как Элина остается на кухне одна с недопитым чаем. И даже атмосфера очищается, из нее исчезает невидимое напряжение. Но слова сестры прощальным звоном продолжают звучать в голове: за нас двоих…

Позже, ночью, Элина не может сомкнуть глаз. Она осторожно перелезает через спящую Ливию и берет с полки ее смартфон. Пытается разблокировать, но телефон просит ввести пароль.

Пароль! Когда он появился?

Ливия никогда ничего не скрывала. Раньше.

Элина тихо вздыхает, но тяжесть на душе не уходит. И кажется, уже не уйдет. Она испуганно вздрагивает, ощущая вибрацию в ладони, и замечает высветившееся на экране сообщение: «Я люблю тебя». Отправитель – Алексей Вронский.

Что ж, это вполне в духе Ливии – подписать Бессонова именем персонажа из любимой книги. Что-что, а «Анну Каренину» она читала уже раза три. Элина кладет телефон на место и прячется под одеялом. Она бы многое отдала, чтобы узнать правду. И избавиться наконец от чувства неотвратимо надвигающейся беды.

* * *

Дверь в номер с треском распахивается – и на пороге появляется Регина. Раскрасневшаяся, волосы прилипли к вискам, а на губах блуждает пьяная улыбка.

— Пишешь сидишь? – Она хохочет и тут же икает. – Ой. Последний коктейль был лишним.

— Не пишу, а читаю, как писать. – Элина закрывает ноутбук и потирает глаза. – Час ночи, я думала, вы уже не придете.

— Пф-ф, время детское! – Регина плюхается на свою кровать. – Мы бы пришли раньше, но никак не могли увести Мишель. Она накидалась в хлам, так что завтра мы ее вряд ли увидим. На девичник она тоже, видимо, не пойдет.

— И что за повод?

— Цепеш не протанцевал с ней и минуты. Что-то сказал и бросил одну. Представляешь, какое позорище? – Регина пытается шептать, но то и дело срывается на возбужденный писк и испуганно зажимает рот ладонями.