Онлайн книга «Где рождается месть»
|
— Пожалуйста… – помертвевшими губами произносит она. — Уйдем, как только ты скажешь, зачем вернулась? — Я забыла… — Правду! – перебивает Владлен. – Правду, Элина. Она задерживает дыхание, внутренне содрогаясь. «Господи, поскорее бы закончился проклятый фильм!» Ловит взгляд Владлена и понимает: он ее не отпустит, даже если экран воспламенится. — Вернулась, чтобы найти тебя, – сквозь зубы цедит она. Элина не может отвести взгляд, не может сопротивляться. И дело даже не в панике. Дело в другом, и это другое – запретное и сладкое, как райское яблоко. — Зачем? – продолжает Владлен, и его улыбка невыносимо бесит. Элина чувствует его сердцебиение, ощущает терпкие духи. На секунду, лишь на секунду, прикрывает глаза и вдруг понимает, что должна сделать. «Ну раз хочешь, тогда получи!» Секунда – и Элина прижимается губами к сухим, теплым губам Владлена. Она ни разу не целовалась, и свой первый, неумелый поцелуй дарит врагу. Две секунды. Время останавливается. Звуки замирают. Элина не закрывает глаз, она видит расширенные зрачки Владлена. Его хватка слабеет. Три секунды. Она вырывается из его рук и отшатывается, прикрывая губы тыльной стороной ладони. Владлен не шевелится. Смотрит на нее, ошеломленный, позабыв спрятаться за вечной ледяной броней. Пусть ненадолго, но она победила. — И это все? – наконец спрашивает он. Вместо ответа Элина срывается с места и бежит прочь. Слезы обжигают, а из груди вырывается истерический смех. Хоть и не так, как планировала, но она сделала, что хотела. Тогда почему ей так тошно? Почему так страшно? И больно. * * * Три года назад Заяц. Элина смотрит на любимую игрушку – напоминание о том, что у нее когда-то был папа. Белый мех в некоторых местах вытерся от времени. Заяц пережил многое и до сих пор оставался с ней. Рядом нет отца, нет сестры. Зато есть дурацкая игрушка. Элина стискивает ее в объятиях и смотрит в окно невидящим взглядом. Если бы заяц был живым, он бы умер от удушья. «Интересно, папа любил меня?» – вопрос, который преследовал Элину с тех пор, как она поняла, что у каждого знакомого ребенка есть странный дядя по имени «папа», а у нее нет. Но со временем интерес угас. А после смерти Ливии вместо него пришел другой вопрос. Не менее горький, но также без ответа. «Интересно, эта боль когда-нибудь утихнет?» Элина садится на кровать, которую мама выменяла у соседки на диван. Еще несколько дней она попрекала Элину тем, что пришлось отдать хорошую мебель за какую-то рухлядь. Но, как ни странно, мамины слова ее не задевали. Она была счастлива, если это можно назвать счастьем. Ведь она снова начала спать по ночам. — Она не могла покончить с собой, – вдруг громко заявляет Элина зайцу. Смотрит в его вышитую мордочку с покосившимся глазом и слегка встряхивает. – И не важно, что я видела. Ливия не могла. Не верю. Что-то не вяжется в том узоре, который Элина плетет в своем сознании. Ливия была нежной и доброй, но очень сильной. Она могла постоять за себя. И никогда, никогда бы не бросила Элину. — Не верю, – снова произносит она и порывисто встает. Подходит к шкафу, открывает скрипящие дверцы. Внутри до сих пор висят вещи Ливии. К горлу подкатывает знакомый ком, и Элина вытирает слезу мягким ухом игрушечного зайца. Шмыгает носом. |