Книга Куда мы денем тело?, страница 25 – Кен Джаворовски

И я закричала:

— Нет, да нет же!

Пламя рвалось из решетки радиатора и бушевало вокруг капота. Но дальше пока не шло, и я решила, что погашу его с помощью садового шланга. Но шлейф пламени побежал по днищу машины к бензобаку, воспламенив пару галлонов обычного неэтилированного бензина – и мощный хлопок разнес багажник, разбил стекла и поджег салон. Я побежала к машине, но наткнулась на пышущую жаром стену, чуть подпалившую мне волосы. Адский огонь не позволял мне разглядеть гитару.

Клочья черного дыма испоганили воздух, завоняло маслом и горелым пластиком – остатками приборной панели и дешевых сидений. Тарп-роуд, где я живу, тянется несколько миль и кончается тупиком, и мне дико повезло – к реке ехал какой-то мужик в фургоне сантехника. Он затормозил и крикнул:

— У тебя машина горит!

— Правда, что ли?

Я произнесла это не без ехидства, но, конечно, была в шоке и обливать его презрением за тупость не было сил.

— Ну да! – ответил он на полном серьезе, не поняв намека.

— Так и будешь сидеть или поможешь?

Парень пошарил за спинкой сиденья, достал огнетушитель и целеустремленно потопал к машине. Он направил струю на днище, потом – на двигатель и салон. Через несколько секунд машину поглотило белое облако. Огонь был потушен.

Мы оба стояли и слушали, как попискивает и потрескивает остывающая машина.

Парень опустился на четвереньки и заглянул под днище.

— Бензопровод, – заключил он.

— Что это значит?

— Я с дороги увидел, как загорелся капот. Потом огонь быстро побежал по днищу, к бензобаку. По бензопроводу. Наверное, поврежден.

— Его только что починили.

— Наверное, не слишком хорошо.

— И бензонасос заменили.

— Да уж. Бывает. Знаешь Фрэнка Перри на Ричланд-стрит? У него такая же история вышла. Сам заменил насос, поехал вокруг квартала – проверить. Потом заглушил машину. Решил, что все в порядке. Вошел в дом. Прошло минут десять. Тут бензин и закапал, сначала потихоньку, а потом как полыхнуло. Фрэнк выскочил, давай тушить. Сам едва не сгорел.

Сказать мне было нечего. Я тупо пялилась на остов машины.

— Фрэнк хотел открыть капот, рукав загорелся. До сих пор есть шрам. Так что по сравнению с Фрэнком тебе еще повезло.

— Да пошел он в задницу, твой Фрэнк, – сказала я, плохо понимая, что это значит. Потом вспомнила о моей прекрасной гитаре: – Кто в заднице, так это я.

* * *

Люк сразу заныл – ехать к Капу и докладывать о том, что у меня сгорела машина, он не хочет. Но я сказала ему по телефону – поеду по-любому. Тут он пришел в ярость.

— Твоя машина все равно была старой рухлядью, Лиз! – вскричал Люк. – Сама и виновата!

— Ну да, сама виновата, что моя машина превратилась в труху. – Своим тоном я дала ему понять, что он городит чушь. – А моя гитара – в кучку пепла.

— И что? Нечего было держать ее в машине.

— Ты сам себя слышишь? Потерпевшая здесь я.

— Будет тебе, Лиз.

Мы препирались еще минут десять, в конце концов я сказала: поеду к Капу сама и привезу с собой полицию. Я вообще-то туда не собиралась, мне и добираться было не на чем, зато Люк уступил, и даже заторопился – явно не хотел ехать туда в темноте. Он заскочил за мной на том же одолженном у кого-то грузовичке, и мы вернулись туда, куда всего несколько часов назад я надеялась не возвращаться никогда.

Кап вышел из дома, как и в прошлый раз. Я подошла к нему, пока Люк еще сидел в пикапе. Я надеялась, что смогу не сорваться на крик. Не потому, что боялась Капа, просто чтобы держать себя в руках и четко выражать мысли. Может быть, под узорами его татуировки найдется хоть капля порядочности?