Книга Грехи маленького городка, страница 104 – Кен Джаворовски

— Может, в следующий раз отправлюсь туда.

— А не поздновато было для рыбалки?

— Мне нравится рыбачить вечером. На озере тихо.

— Но вы там не задержались. Я видел, как вы сперва ехали к озеру, а потом обратно.

— Клева не было.

— Не повезло вам.

— Со мной так всю жизнь.

Казалось, Дженсон и сам пришел на рыбалку и теперь закидывает удочку то туда, то сюда. Он понимал, что дело нечисто, хотя не знал, где искать и что именно. Но, если проявить достаточно терпения, глядишь, и клюнет. К несчастью для него, я тоже был рыбаком и знал, что рыба не попадется на крючок, пока не откроет рот.

— Хочу задать вам еще несколько вопросов. Вы были раньше знакомы с пострадавшим?

— Нет.

— И до того дня, конечно, его не встречали.

— Конечно.

— Увидели его только в доме.

— Именно.

— Вы уверены, что там больше ничего не было? Вы ничего не видели?

— А должен был?

— Понятия не имею, потому и спрашиваю.

— Я уже рассказал все, что знаю.

— Вы приехали на пожар минут за десять до скорой?

— Да, как-то так.

— Вот тут мне кое-что непонятно. Все, с кем я разговаривал, утверждают, что вы человек педантичный. Всегда подчиняетесь приказам. Шеф пожарной охраны велел вам ехать в больницу, вы сказали, что так и сделаете, а сами направились прямиком домой.

— Мне стало лучше. Ну и полежать хотелось.

— Непохоже, что больница вас пугает. У вас ведь и жена там работает.

— Я просто не хотел ехать.

— И сейчас я задаю вам кучу вопросов, а вы даже не ершитесь совсем. Как будто продумали ответы заранее, подготовились. Странно. Нет, я вам доверяю, на самом деле доверяю! Просто кое-что не сходится, вы согласны?

Доверяет он мне, как же. Примерно как я доверял бы бешеной собаке. Меня почти оскорбляла настолько наглая ложь. Впрочем, может, именно этого детектив и добивался.

— Тут еще вот какой момент, – добавил он, – я ведь нездешний. Но знаете, что я заметил, пока общался с местным народом? Все в Локсбурге любят поговорить. Спроси кого-нибудь о погоде, и услышишь проповедь минут на двадцать, которая начнется с дождя прошлым летом, а закончится выборами на будущий год. Я вчера на заправку заехал, и парень на кассе спросил меня, что я думаю о новых водоочистных сооружениях. Мне его не заткнуть было. А вы, похоже, совсем другой.

Я помолчал немного, желая продемонстрировать, что у меня не возникло непреодолимого желания немедленно заговорить, а потом задал вопрос, целью которого было убедить копа в его неправоте насчет моей молчаливости:

— Вы сами откуда?

— Не понял.

— Вы сказали, что не из наших мест.

— Я вырос в Атланте, потом поступил в колледж в Филли. А работаю в Харрисбурге.

— Городской парень?

— Почти всю жизнь, – кивнул он.

Вот и еще один повод для беспокойства, как будто остальных мало. На работе я иногда принимал по телефону заказы от клиентов со всей страны. Те, что звонят из больших городов, вечно повторяются, точно обитателям глубинки нужно лишний раз все разжевать. Если приглядеться, та же тенденция заметна в новостных программах и журнальных статьях, где жизнь в сельской местности описывают люди, обитающие в сиянии неоновых огней: самомнение внушает им уверенность, будто у них есть право диктовать нам, что́ мы должны чувствовать и думать, словно те, чья нога не ступала за пределы мегаполиса, знают, как следует жить всем остальным, где бы они ни находились. Похоже, горожане убеждены, что их образ мыслей самый правильный. А по моим наблюдениям, все мы в равной степени бываем то умными, то глупыми; я пришел к этому выводу, общаясь с земляками и с теми, кто обитает в крупных городах. И все же у представителей одного лагеря есть своего рода комплекс превосходства, который проявляется в общении своего рода жалостью, почувствовать которую способны лишь те, кто относится ко второму лагерю.