Книга Грехи маленького городка, страница 33 – Кен Джаворовски

Тут я остановилась, хотя объяснение вышло довольно жалким. Но как описать ночи, которые я снова и снова проводила в слезах, и наполненные болью долгие дни? Как описать чувство, когда смотришь врачу в глаза, а он разматывает бинт и не может скрыть разочарования? Или горечь, когда тебя гладят по голове и утешают: «Все нормально, милая», когда ничего не нормально, или обещают: «В следующий раз будет лучше», перед тем как приходит медсестра и дает более сильные антибиотики, потому что предыдущие не справились с инфекцией, которая норовит тебя прикончить. Как описать швы или мучения, когда пытаешься жевать и говорить, стараешься не плакать, потому что лицо от этого морщится и становится очень больно?

— Тогда, наверное, так и надо, – сказала Габриэлла.

— По-другому я и не умею. Как насчет тебя? Ты страшишься Бога?

— Не знаю, надо ли. Только не говорите моему отцу. Хотя я правда не знаю.

— Вполне нормально не знать таких вещей.

— А ваши родители верующие?

— Отец… я на самом деле не знаю, во что он верил. Мы время от времени ходили в церковь. Но они с мамой постоянно работали, так что мы особо не говорили на отвлеченные темы. Мы вообще не особо говорили. Такие уж у меня были родители.

— Они куда-нибудь возили вас в детстве?

— Пару раз в Ноубелс, – кивнула я.

— Это парк аттракционов?

— Ага.

— А еще куда?

— Еще иногда в Харрисбург. У отца была ферма милях в десяти отсюда, поэтому мы ездили на сельскохозяйственные выставки. Но медицинские счета… после того как папа их оплачивал, денег оставалось не так много.

— Он возил вас на океан?

— Нет. С фермой и прочими хлопотами нам вечно не хватало времени.

— Вы его видели?

— Океан? Нет, никогда.

— Ну и ну, почему?

— После колледжа я несколько раз пыталась съездить, но все время что-то мешало. Хотя, может, я доберусь туда этим летом.

— Мне очень хочется его увидеть. Это моя самая большая мечта. Океан мне даже снится, серьезно.

— Может, мама с папой тебя свозят. Хочешь, я их попрошу?

— Я уже сама просила. Раз пять. Они сказали, я смогу съездить сама, когда вырасту. Тогда я спросила: а если не вырасту? А они сказали, что сомневаться в Боге – это грех. Если не веровать, то ни за что не поправиться.

Я молчала.

Через некоторое время Габриэлла повернула голову к окну.

— Сколько нужно времени, чтобы туда добраться? – спросила она.

— До океана? На машине, думаю, часа четыре примерно ехать.

— Я хочу его увидеть.

— Не знаю, моя хорошая, что тебе сказать.

— Может, однажды я ночью улизну отсюда и попробую добраться до океана.

По-моему, мы обе понимали, что шансы у нее невелики. Но все же люди порой совершали и более отчаянные поступки, поэтому я была обязана попытаться отговорить девочку от подобной глупости.

— Габриэлла, пожалуйста, не делай ничего такого. Ты можешь пострадать…

— Да, вот ужас-то будет, правда? Ни в коем случае нельзя страдать, раз уж я все равно скоро умру!

— А еще ты можешь заставить страдать других. Я знаю, ты этого не хочешь.

Она нахмурилась. А спустя мгновение спросила:

— Вы можете отвезти меня к океану?

Вопрос застал меня врасплох, и я даже поперхнулась, прежде чем найтись с ответом, больше напоминавшим жалкую отговорку:

— Такие решения должны принимать твои мать с отцом.

— Получается, я никогда не увижу океан, да?