Книга Пионеры не умирают, страница 57 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Рита задремала за обдумыванием плана по спасению своей врагини, а потом вдруг теплые пальцы охватили ее запястье. Но это точно была не медсестра – у той пальцы были жесткие и холодные. Осипова открыла глаза, удивившись тому, какими неподъемными стали веки. Комната все так же была полна народу, но теперь обзор ей заслоняли стоящие бок о бок Васильев и Шварц. Борис по своим часам посчитал ее пульс, потом с глубокомысленным видом заявил:

— Жить будет. Это я как племянник врача заявляю.

Димка улыбнулся ей, потом поморщился от непрерывного горького плача, разливающегося по комнате.

Рита с удивительной для ее состояния ясностью отметила кое-что необычное: оба парня одеты так, словно они не вскочили только что с постели, как остальные – все были в майках и трениках, босиком. Рита перекатила голову набок и глянула в проход. Дима и Борис были в спортивной обуви, мокрой от росы. Интересно, где они бродили на рассвете?

Она бы спросила, но в этот момент в дверь с шумом и грохотом ворвалась вожатая пятого отряда, медлительная, полноватая Катя, которую октябрята просто обожали. Сейчас вся ее медлительность исчезла. Она метнулась к Самураю, встала на цыпочки и что-то зашептала ему на ухо. Начальник лагеря тут же вышел, утянув за плечо старшую пионервожатую, а через мгновение Катя снова вбежала в комнату и окликнула уже медсестру, хотя та как раз в этот момент обсуждала с трудовичкой, следует перенести Осипову в лазарет или можно оставить ее здесь. Они так это обсуждали, словно Рита была без сознания.

Через десять минут вкратце, а еще через полчаса со всеми подробностями все обитатели лагеря узнали о случившемся в пятом отряде. Именно в то время, когда приводили в чувство Осипову, а до сигнала подъема оставалось около часа, дверь в комнату девочек отворилась, и туда вошла безголовая медсестра. Видела это девочка по имени Женя, которую за пару секунд до этого разбудил громкий скрип ступенек. Самое забавное, что в первую секунду девочка не особо испугалась, потому что в комнате было светло, даже солнечно, и к подобному розыгрышу она была подготовлена многократными обсуждениями прежнего случая.

Женя, щурясь, рассмотрела на вошедшей медсестре две простыни, сшитые между собой наподобие плаща. Спереди между краями простыней была вставлена марля, так что лицо неизвестного невозможно было разглядеть, хотя сам он наверняка все отлично видел. Пару секунд фигура постояла на пороге, всем телом крутясь туда-сюда, оглядывая кровати или кого-то ища. Жене стало не по себе, глаза сами собой широко распахнулись, рот тоже – она приготовилась заорать. Как раз в этот момент фигура повернулась в ее сторону, и из-под простыни появилась рука, неестественно белая до кончиков пальцев. Один палец, слишком широкий и жирно блестящий, лег на то место, где под марлей должен был находиться рот. Женя онемела от ужаса, а белая фигура скользнула между двумя койками к ближайшему окну. Случилось так, что в спешке сдачи объекта в пятом корпусе забыли прибить карнизы, поэтому занавески тут висели просто на двух гвоздях. Фигура рывком сорвала одну такую и швырнула на пол. Женя вздрогнула и зажмурилась. А когда снова открыла глаза, решив, что все закончилось, на окне уже висел черный кусок материи. Фигура стояла прямо над девочкой и снова держала палец у рта – или что там у нее, – потом быстро вышла вон. Женя некоторое время боролась со спазмом в горле, а потом заорала так, как не кричала никогда в жизни.