Книга Пионеры не умирают, страница 64 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Потом он побежал и при беге старался вообще не смотреть на озеро, не отвлекаться. А оно словно играло с ним, подкидывало странные видения. Боковым зрением парень то замечал темную фигуру, наполовину высунувшуюся из воды, то вдруг что-то ослепительно сверкало, хотя солнце было плотно замазано облаками.

Что-то зачавкало под ногами, и Борис сразу остановился. Он и так уже выбежал за незримую границу лагеря, но пути дальше не было. Вдоль озера тянулась заболоченная гряда, не топкая, но грязная, а выше начинался такой дряхлый и непроходимый лес, что даже мысли не возникало сунуться в него. Рабочие схалтурили и не провели ограду до самого озера. А может, решили, что так будет только хуже – кто-нибудь непременно захочет форсировать преграду по воде, заберется в озеро, а там и до беды недалеко.

Шварц дал себе ровно минуту отдыха, потом потрусил в обратном направлении. Опять вернулись звуки музыки и показался вытянутый угловатый силуэт пристани. Оранжевая с черной полосой лодка смирно стояла на привязи, не покачивалась. Боря пробежал мимо нее, краем глаза заметил какую-то парочку, сидящую на досках, но вглядываться не стал, даже специально отвернул голову.

Он бежал, отмечая взглядом разросшийся куст волчеягодника у самой воды, за которым снова начиналась топь. Он рос метров через десять, но огибать его ради этих метров не имело смысла. Боря решил, что на этот раз не будет отдыхать, развернется и в том же темпе вернется к калитке.

Но, как только это решил, он замер на месте, привлеченный подозрительным шумом. Шварц прислушался и быстро сообразил, что за кустом кто-то энергично орудует лопатой. И это было странно, потому что в таком месте ни клумбу не разобьешь, ни дополнительную купальню не оборудуешь. Правда, им говорили, что болота будут постепенно осушать, но Борис не был уверен, что такие работы ведутся поздно вечером и при помощи лопаты. Копающий совершенно не пытался делать свою работу тихо, чтобы не выдать себя. Он даже напевал что-то, и голос у него был одновременно гнусавый и пронзительный, Боря аж поморщился.

Он хотел было уже развернуться и продолжить тренировку, но подумал: уж не связано ли это как-то с появлением безголовой медсестры и в целом с проникновением чужаков на территорию лагеря? Версия нуждалась в проверке.

Шварц, почти наполовину втиснувшись в куст, смог рассмотреть тщедушного недомерка с выпирающими лопатками. Из одежды на нем были только шорты до колена. Фигура – как у подростка, но вот интонации сиплого голоса – вполне взрослые, не говоря уж о словах, которыми он разнообразил свое мычание. Боря снова скривился – матерных слов он не переносил на дух в прямом смысле этого слова. Он и сейчас ощутил вонь, но это скорее были не игры его обоняния, а реальные запахи потного тела, натруженного железа и потревоженной на закате земли.

Парень – не из сотрудников лагеря, это точно. И не новый сторож, прибывший как раз вчера на подмогу Ивану Петровичу, здоровенный сутулый дядька. Борис колебался: стоит ли ему обойти кусты и спросить напрямую, что незнакомец тут делает, или лучше сходить в сторожку и уточнить у Ивана Петровича, кто и зачем роет яму на берегу? Хотя, если разобраться, Шварц и сам тут находился не совсем законно…

Размышляя, Боря неловко переступил с ноги на ногу, потерял равновесие и завалился прямиком на куст. Ветки злобно затрещали, но спружинили, удержали его. Человек, уже по колено стоящий в вырытой продолговатой траншее, насторожился и замер. Он сильно вытянул вперед тонкую длинную шею. Маленькая голова на ней напоминала толкушку для картофеля, только усеянную белесыми перьями торчащих волос. Все силы Бориса уходили на то, чтобы не провалиться дальше в куст. Вернуться в вертикальное положение он даже не пытался – слишком много шума бы вышло.