Книга Темная флейта вожатого, страница 25 – Владимир Волков

— И вот еще что, – продолжал Стаев. – Я почти уверен, что дети оказались за территорией еще до отбоя. Примерно между девятью и десятью часами. Хоть вожатые и воспитательница одиннадцатого отряда клянутся, что до десяти из корпуса никто не выходил, а ночью будто бы тоже играла флейта, я бы не стал доверять их показаниям. Может быть, им почудилось. Вдруг они просто перепутали дни. Вожатый ведь концертировал почти каждый вечер. Так что немудрено спутать среду с воскресеньем, а понедельник – с пятницей.

— Но почему все-таки до отбоя? – поинтересовался Валерий.

— После десяти часов праздношатающийся по лагерю ребенок привлечет внимание любого взрослого. Его обязательно остановят, поинтересуются, куда он идет. Тем более если он не в уличной одежде и босиком. А тут целый отряд! Но если выходить в час, когда светло, когда на аллеях полно людей, да еще и поодиночке, то не возникнет никаких проблем. Понимаете? Они уходили по очереди, друг за другом. В крайнем случае небольшими группами. У них даже могли быть какие-нибудь наряды. Кстати, накануне Дня Нептуна какие-нибудь лохмотья пришлись бы как раз. На них не обратили внимания. Просто подумали, что детки готовятся к представлению. Встретились же они за забором или в лесу в условленном месте.

Следователь победоносно сжал кулаки.

— А как насчет надписи на стене? – напомнила Яна.

— Ах да! – воскликнул следователь и прикусил губу с досады. – Чуть не забыл. Интересно, имеет ли она отношение к исчезновению? Как она вообще переводится?

— И мой сурок со мною, – сказала Яна.

— Какой еще сурок? – Стаев нахмурился.

— Песня такая! – воскликнула девушка. – Бетховен сочинил. На стихи Гёте.

— Он же немцем был.

— Они оба немцы, – снова рассмеялась Яна. – Но песня-то исполняется от лица бродячего французского музыканта. Поэтому припев на французском. А остальное на немецком. Просто я ходила в языковой лицей и окончила музыкалку.

Яна откашлялась и запела чистым голосом:

— Молодец, Белянка! – похвалил ее следователь, когда затихли восторги. – Хорошо работаешь! Где-то я эту песенку слышал… Теперь перейдем к вещдокам…

Стаев взял два прозрачных пакета. В одном была обложка какой-то книги с тиснением и металлическими элементами, в другом – несколько обгоревших листов и обложка общей тетради. Рядом лежала серебристая флейта, заляпанная комками высохшей желтой грязи, и футляр от нее.

— Все, что нашли на чердаке, – пояснил эксперт. – Остальное – пепел. Но текст на листах разобрать можно.

— Книга и тетрадь, – сказал Стаев, просматривая находки. – Сегодня утром сразу по возвращении вожатый уничтожил и то и другое. Почему это было так важно? Может, он вел дневник? А старинная книга? Сборник заклинаний по вызову нечистой силы? Сатанинская библия? Руководство по уводу детей?

— Уж во всяком случае не книга о вкусной и здоровой пище, – буркнул опер в кожаном пиджаке.

Все засмеялись. Стаев покачал головой и взял третий пакетик. Там лежала половинка листа бумаги с одной фразой, выписанной тонкими буквами с вензелями:

«I LOVE YOU»

— Нашли в комнате у Шайгина, – сказал опер в кожаном пиджаке.

— Интересно, кто автор? – зарассуждал вслух Стаев. – Девушка? Подруга? Несчастная влюбленная? Покажите записку воспитателям, вожатым. Вдруг кто опознает почерк. Если у вожатого была дама сердца, она могла знать о его планах. Или даже помогать ему. Вполне возможно, что действовал он не в одиночку. Возможно, именно этот человек прибежал в игровую и сказал что-то такое, что заставило детей ломануться наружу. М?