Книга Темная флейта вожатого, страница 29 – Владимир Волков

Добравшись до кинотеатра, Стаев миновал кордон из хмурых Симченко, подмигнул сонной Варе, приободрил Леночку и шагнул за порог массивной двери. Следователь вошел в зал, когда там уже сидели человек двадцать. Стояла непривычная для такого скопления людей тишина. Здесь не разговаривали, не смеялись, вроде даже не дышали и почти не двигались. Лишь изредка по рядам пробегал шепоток, бухал низкий кашель курильщика или вырывалось из-под кресла неосторожное шарканье. Родители поглядывали на сумки и пакеты с принесенными лакомствами, еще не догадываясь, что фрукты и сладости не пригодятся их чадам.

Собравшиеся сидели тихо и таращились в незанавешенный экран, как будто смотрели невидимый фильм. Гнетущая атмосфера, тишина и полумрак в зале так ошарашивали новоприбывших, что они тотчас замолкали, едва переступив порог. Они послушно диктовали Леночке имя, фамилию и проходили в зал. Опустившись в кресло, они присоединялись к общему молчанию и прилипали взглядом к пустому экрану.

Публика подобралась разношерстная. Люди группировались, интуитивно чуя себе подобных, и опытный следователь с первого взгляда определял их принадлежность к социальной страте.

Два пересекающихся прохода разделяли зал на четыре сектора. В первом, слева от центральной дорожки, у самой сцены, собрались типичные представители рабочего класса. Об их статусе говорили и одежда, и меланхолично-мрачные лица, и манера держаться. Стаев заметил у одного бейсболку с надписью ООО «Прибор», у другого – спецботинки с логотипом завода, у третьего – спецовку.

Впереди всех, у сцены, расположился коренастый загорелый мужчина с рубцом от давнего ожога на щеке. В его повадках, во взгляде и манере держать себя угадывался лидер. Сидел он прямо, чуть развернувшись, разведя локти и колени, как бы стремясь занять побольше пространства, будто одного места ему не хватало. Весь он состоял из упругой стали. Даже волевое лицо, словно выточенное на станке, нисколько не портил ожог. То и дело мужчина сжимал губы, смотрел ровно и прямо, а говорил кратко, однозначно и по делу, если к нему обращались. Положив на ручки кресла красные мозолистые руки, похожие на крабьи клешни, он то и дело оглядывался на сидевших позади него людей – мускулистых рослых мужчин и немолодых, потерявших всякий лоск женщин.

Вторая группа состояла из пролетариев умственного труда – работников сферы ИТР. Их было гораздо меньше. Среди них выделялся, сверкая белоснежными кудрями, мужчина (несмотря на жару, он был в вязаной кофте и фланелевых брюках) с хрестоматийной «профессорской» бородкой. Рядом ерзала его супруга – женщина с прической каре в вельветке и джинсах.

Следователь покачал головой и переместил фокус своего внимания в другую половину зала. По правую сторону от прохода в первом секторе у сцены размещались представители совершенно иной социальной группы.

В крайнем кресле в десятом ряду скрючился некто сухой, жилистый, с изборожденным морщинами лицом и пальцами, обильно украшенными наколками в виде перстней. Едва Стаев вошел в зал, как татуированный стрельнул в следователя неприятными цепкими глазами и, растянув губы, сверкнул золотой фиксой. Прямо на перекрестке проходов стоял здоровый, стриженный под расческу «браток» в белой майке. Проследив за направлением его взгляда, Стаев хмыкнул. У самой стены около входа на мягких новых креслах расположилась ухоженная женщина в деловом костюме и с волосами, собранными в ракушку. Она энергично стучала пальцами по клавишам ноутбука, поглядывая в лежавший рядом блокнот.