Книга Темная флейта вожатого, страница 39 – Владимир Волков

— Я просто…

Все замерли, не отрывая взглядов ото рта Шайгина и ловя каждое его слово.

— …играл им на флейте, – закончил вожатый.

Раскабойников втянул ноздрями воздух и уперся взглядом в переносицу Шайгина.

— Ну, подонок, ты у меня доиграешься! – прорычал полковник. – Я тебе устрою инквизицию! Стаев, держи его!

— Погодите! – Директор завода «Прибор» подскочил к полковнику. – Ну зачем же так? Мы же с вами культурные, цивилизованные люди. – Он развел руками, оглядывая присутствующих. – Мы должны решать проблемы мирным путем. Давайте договариваться!

Отстранив Раскабойникова, Морокин поднял валяющийся поодаль стул, поставил его около кушетки и устроился на нем. Директор «Прибора» облизнул губы, деланно улыбнулся и кашлянул.

— Антон, – начал он, – ты уже взрослый мужчина, поэтому я буду разговаривать с тобой на равных. Что, если мы заключим договор? Ты скажешь нам, где отряд, а я выпишу тебе небольшое вознаграждение. Триста тысяч тебе хватит? Хочешь, я прямо сейчас позвоню, и на твое имя откроют счет в любом банке, куда положат деньги. Идет?

Из горла вожатого вырвался протяжный хрип. На его шее набухла синяя венка.

— Ну что такое? – Морокин развел руками. – Тебе не нравится сумма? Хорошо. Пятьсот тысяч. Подумай: целых полмиллиона! Может, ты не хочешь связываться с банком? Так я могу выдать наличными. Через полчаса сюда приедет мой поверенный с чемоданчиком, и ты выйдешь из лагеря богатым человеком.

— Нельзя вернуть тех, кого нет, – раздельно произнес Шайгин.

— Что значит «нет”?! – воскликнул Морокин. – Они… мертвы?

Шайгин шевельнул рукой, и лицо его исказилось в гримасе боли. Внутри него протекали какие-то трудные, болезненные процессы. Кадык двигался под тонкой кожей, венка на шее еще сильнее набухла, словно готовясь лопнуть.

— Сердца их бьются. Легкие дышат. Глаза видят. Но они… не живут.

— Чего?

— Да он псих просто! – вторгся в беседу Раскабойников. – Сбрендил, придурок!

— Время истекает, – проговорил вожатый. – Не знаю, сколько выдержу. Скоро все закончится…

— Что закончится? Че ты городишь? – прорычал полковник.

Он сжал кулаки, но тут вперед выступила женщина в черном. Морокин и Раскабойников тотчас отступили.

— Антон, – заговорила она. – Антон…

Рада приблизилась к кушетке, скинула с головы платок, и богатые длинные волосы рассыпались по плечам. Она взяла безжизненную руку вожатого и заговорила. Ее бархатный голос успокаивал, завораживал, усыплял. Хотелось, чтобы она просто говорила – неважно что. Женщине с таким голосом хотелось верить. Более того, хотелось сделать все, что она ни попросит.

— Антон, слушай меня. Просто слушай. Слушай…

Глаза Шайгина дернулись. Зрачки его расширились, и тогда же взгляды женщины в черном и вожатого встретились. Между ними образовалась некая связь, и могло показаться, что они безмолвно общаются.

— Зачем ты это сделал? – снова заговорила Рада. – Тебя кто-то заставил? Кто это был? Ты его боишься? Мы можем помочь тебе. Расскажи все как есть. Что случилось вчера? Расскажи! Тебе станет легче.

Они продолжали смотреть друг на друга. Рада все держала вожатого за руку, а тот молчал и прерывисто дышал. Заговорил он только минуты через две. Голос его стал громче, отчетливее, но при этом более механическим, и каждая фраза обрывалась, как будто была последней.