Книга Темная флейта вожатого, страница 88 – Владимир Волков

— Даже писать не умеет! – возмущался Стаев. – Как он вообще в лагерь попал? Почему не в спецшколе?

— А как я его туды устрою, ежели он по доку́ментам нормальный? – ворчал дедушка. – Мамаша его покойная подкузьмила. Не захотела сыну жизнь портить. Потрындела с врачами, и все. Так его и держуть в школе из жалости. Из класса в класс переводять, и ладно. А путевка мне от завода досталась.

— Лес! – вдруг крикнул Женя совершенно отчетливо. – Лес! Лес! Лес! Иглало!

Все повернулись к мальчику. Тот таращился большими круглыми глазами и улыбался, глядя на взрослых. Лидия Георгиевна подскочила к Жене.

— Заговорил! Вы слышали? Он заговорил! – воскликнула воспитательница десятого отряда с невероятным счастьем.

— Вот и отлично! – Стаев подошел к мальчику. – Теперь пусть рассказывает. Слышишь? Говори давай! Или рисуй!

Следователь насильно вложил в руку Жене карандаш, развернул его к столу, пододвинул новый лист бумаги. Мальчик тотчас насупился, захныкал, повернулся к Лидии Георгиевне. Стаев отстранил воспитательницу и склонился над мальчиком.

— Рисуй! – снова приказал он Жене. – Или рассказывай! Никто отсюда не выйдет, пока…

Женя вдруг сжал карандаш в кулаке и яростно зачеркал по бумаге. Грифель тотчас же сломался, но мальчик продолжал водить обломком по листу туда и сюда. Бумага рвалась в клочья, на столе появлялись царапины, а Женя все работал кистью под взглядами изумленных взрослых.

— Лес, лес, лес! – повторял он.

— Ну-ка перестань! – Стаев хлопнул ладонью по столу.

Женя отбросил обломок карандаша и поднял голову. Лицо его вдруг стало совершенно нормальным – не просто мордашка идиота, а осмысленная физиономия мальчика двенадцати лет. Даже глаза больше не казались пустыми и прозрачными. Они потемнели, в них появился интеллект.

Стаев в изумлении наблюдал такую быструю метаморфозу. Ему вдруг показалось, что Женя вовсе не отсталый, что он умеет и говорить, и писать, даже прекрасно понимает, что от него требуется. Он просто притворяется слабоумным, чтобы ничего не рассказывать. С минуту следователь и мальчик смотрели друг на друга. Стаев сдался первым.

— Мерзавец! – прошипел он, отводя взгляд.

— Лес! – крикнул Женя, и лицо его снова приобрело простоватое выражение, а глаза превратились в две голубые стекляшки. – Лес, лес, лес, лес!

— Давайте на этом закончим, – продолжила Яна. – Не стоит больше мучить ребенка. Вы же видите…

— Паршивец! – процедил Стаев. – Пускай проваливает!

Отправив Женю с его дедушкой улаживать необходимые формальности, полковник и следователь вышли из душной вожатской. Раскабойников прошел через площадку с флагами, уселся на лавку, обхватил голову руками и замер. Стаев подошел и сел рядом. Они помолчали с минуту.

— Я жду продолжения истории, – сказал следователь.

Полковник молчал, как будто не слышал. Стаев открыл папку с рисунками Шайгина.

— Вот! – крикнул следователь и сунул под нос Раскабойникову пятый рисунок вожатого с изображением ворот и сосны с обломанной верхушкой. – Видите? Все сбывается! Все происходит так, как предсказал вожатый. А потом будет это! – Он выхватил два черных прямоугольника, которые казались еще черней на ярком солнце. – От черноты нас отделяет всего один рисунок. Рассказывайте дальше! Ну!

Раскабойников поднял большую голову. Под глазами полковника образовались темные круги. Казалось, он вот-вот расплачется. А за спиной Стаева вдруг выросли родители. В первых рядах стояли «жженый» и работяги, за ними – итээрщики, поодаль, как будто не при делах, топтались «браток» и религиозная пара, а в отдалении виднелась жена «профессора». «Зэка» по-прежнему не было видно. Они стояли и вдруг заговорили вразнобой.