Онлайн книга «Темная флейта вожатого»
|
— Да, да! – поддержало его несколько голосов. – Правильно! — Гад! Подонок! Мразь! — Убить его! – выкрикнул «жженый», тараща глаза. – Казнить! Линчевать! — Уби-и-ить! – закричала толпа. Стаев оглядывал родителей по очереди. Он заметил, что те перестали быть людьми. На площадке перед больницей стояло стадо антропоморфных животных со звериными ликами, среди которых появлялась то бычья голова, то волчья морда, то свиное рыло, то харя летучей мыши, то что-то химерное, составленное из кусков разных зверей. Они скалились, рычали, фыркали и наконец бросились к воротам гурьбой с визгами и улюлюканьем. На пятачке перед больницей остались только Раскабойников с Лониной, несколько итээрщиков да религиозная пара, которая продолжала креститься на задымленное небо. Едва стадо полулюдей-полуживотных скрылось, как ворота распахнулись, и на территорию пылающей больницы, сигналя и завывая сиреной, ворвалась пожарная машина. Пять человек принялись разматывать рукава. Еще одна бригада бросилась внутрь здания. Заработали шланги, выплевывая струи воды. Но больница была уже обречена. Ветер раздувал пламя, рвущееся изо всех окон, разбрасывал искры и разносил дым по округе. Здание кряхтело и трещало. Взрывался разогретый шифер, лопались стекла в уцелевших окнах. Через несколько минут сложилась крыша, начали рушиться перекрытия. Больница превратилась в огромный костер. В последний раз из черного проема дверей дыхнуло, как из пасти дракона, раскидывая искры. Стаев снова опустился на бордюр. Хотелось лечь на бок, закрыть глаза и не видеть ничего. И тут перед ним вырос мальчик в полосатой футболке. Не запачканный сажей, без порезов и царапин, он выглядел посторонним на пожарище. Мальчик смотрел на Стаева серьезными карими глазами и вдруг сказал: — Мы готовы! Он откинул правой рукой черную челку, и Стаев заметил на тыльной стороне ладони цифру «42», выведенную синим маркером. — К чему? Губы мальчика сжались в линию. Он стоял перед Стаевым, смотрел на него, и от этого пронзительного взгляда, а может быть, от вони пожара, от дыма, от суеты и криков капитану стало дурно. Он хотел что-то сказать, только мальчик вдруг исчез, растворился в воздухе, но фраза продолжала висеть в воздухе, как отзвук затихающего колокола:
Прежде чем глаза Стаева закрылись, ему было видение – высокий седовласый старик в длинном синем балахоне, расшитом серебряными звездами. Очень дряхлый, с глубокими морщинами, глубоко посаженными глазами и длинными белоснежными волосами, он стоял в окне второго этажа пылающей больницы и сжимал в длинных тонких пальцах серебристую флейту, а потом поднес ее ко рту. От тонкого тягучего звука Стаев поморщился. Он закрыл уши ладонями, отгородился от всего, но в последний момент из большого далека прилетел протяжный крик: — Не ищите на-а-ас! 3 Не ищите нас. В лесу их нет. Они не живут. Это бесполезно. Я просто играл на флейте… Голоса говорили постоянно и не замолкали ни на миг. Они повторяли те же самые фразы, которые сливались в один однообразный гул. Иногда из него прорывалась музыка, которая играла в лагере той ночью, которую он провел в «Белочке». Эту музыку хотелось слушать, прокручивать в голове снова и снова, расшифровывать ее, перебирать варианты. Потом перед глазами замелькали образы такие яркие, как будто их проецировали на экран, висевший прямо перед лицом. |