Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 17 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— А на берегу реки, – продолжил Павел, – находился пионерский лагерь. Его после войны построили, и назывался он… «Заря». Ребята в него каждое лето приезжали, отдыхали, набирались сил. Как обычно. Но однажды, когда очередная смена закончилась и родители ждали своих детей в городе… целый день ждали, но они так и не приехали. Вообще никто не приехал: ни дети, ни взрослые. А вернувшиеся ни с чем водители автобусов рассказали, что никого на месте не нашли. И не только людей, но и сам лагерь. Будто его и не было никогда.

— И куда он делся? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Ралина Хакимова.

— Исчез, – ответил Павел. – Просто взял и исчез. Забили тревогу, заявили куда нужно, вызвали милицию, опять поехали назад. Обыскали и лес и реку, даже с водолазами, но никаких следов не нашли. Совсем никаких. Тогда расспросили местных жителей ближайшей деревни, и те рассказали, что в тот самый вечер, когда в лагере должен был состояться прощальный костер, закрывающий смену, над рекой поднялся белый туман, наполз и накрыл берег. И такой густой, какого отродясь не видели. Люди сидели в домах, не высовывая носа, а туман продержался целую ночь, только утром рассеялся. Лес, холмы, река – всё на месте. И деревня на месте. А лагеря будто отродясь не существовало.

Павел замолчал. Лада незаметно поежилась. Не испугалась, а просто ощутила себя неуютно и едва не вздрогнула, когда в тишине неожиданно прозвучало:

— А страшно-то когда будет?

Таня Каширина пренебрежительно фыркнула.

— Пока только сказочки какие-то, – поддержал ее Бармута.

— Подождите, не всё сразу, – невозмутимо откликнулся Павел. – А еще в деревне рассказали, что туман был не просто очень густым, но и очень странным. Будто живым. Что, если приглядеться, в нем можно было различить серые размытые силуэты движущихся людей. Они шли и шли мимо и пели. Тягуче, заунывно. То ли помогая себе идти, то ли зазывая сидящих по домам жителей. Сначала вроде бы голоса были только взрослые, а затем к ним присоединились и детские. И так до самого утра. Потом еще местные вспомнили, что старожилы поговаривали, будто такое уже случалось. Только в предыдущий раз пропала деревня с людьми, со скотом, с церковью и тоже во время сильного тумана с реки. Правда, в их россказни мало кто поверил. – Павел дернул бровью, посмотрел на Бармуту. – Тоже посчитали за бабкины сказки. Хотя, куда делся лагерь, так и не смогли объяснить. А через год вниз по течению возвели плотину, река разлилась, часть территории затопило, получилось водохранилище. А еще позже на его берегу моторный завод устроил вот эту самую базу отдыха. И как раз когда ее строили, нашли буквы З и Р, которые когда-то висели на воротах лагеря. В память о пропавших их решили оставить, а базу назвали «Речные зори».

Лада ощутила, как немного спало возникшее в зале напряжение, перевела дыхание, хотела оглядеться по сторонам, проверяя, что с ребятами, но Павел снова заговорил. И она опять замерла, словно завороженная, вместе с остальными, внимательно слушая его.

— Но и это еще не всё. И хотя больше ничего не исчезало, ходят слухи, будто в туманные дни здесь можно услышать звуки горна, бой барабанов и детские голоса. И не только услышать, но и повстречать ребят из пропавшего лагеря. Выглядят они почти как живые, только лица слишком бледные, изможденные и как будто застывшие. Ну и одеты, как на торжественную линейку, в пионерскую форму и красный галстук. Заметив людей, дети сами подходят, заговаривают, просят помочь или зовут в гости. А тех, кто соглашается, приводят к лагерю. С названием «Заря». И вроде опять ничего страшного, но тот, кто заходит в его ворота, выйти назад уже не может. Так там и остается, а для всех остальных пропадает навсегда.