Книга Пионерская клятва на крови, страница 80 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Почему один? – возразил Лёшка. – Коля же тоже никуда не денется. Могу и на стадион пойти, мяч попинать.

Идея возникла внезапно и показалась вполне подходящей, потому что не слишком поверила Инга этой показной браваде. На словах-то легко, но даже если умом прекрасно понимаешь, все равно невольно станет неуютно и обидно, когда к остальным приедут, и только к тебе нет.

— А хочешь, – предложила она, – давай со мной. Ну, то есть с нами. Правда, родители близнецов тоже наверняка прихватят, но они нормальные. В смысле, не слишком буйные и утомительные.

— Ого! – выдохнул Лёшка. – Близнецы?

— Ага, – подтвердила Инга, – брат и сестра. Полный набор.

В том, что мама с папой не возразят, она даже не сомневалась. По ее мнению, им уже особо без разницы – ребенком больше, ребенком меньше – отличий даже не заметят. Лишь бы воспитательница с вожатым согласились отпустить подопечного с не родными для него людьми. Ну а Лёшка… Лёшка тоже оказался не против.

В воскресенье утром первые родители начали прибывать еще во время завтрака, да и многие ребята, наспех перекусив, шли не назад в отряд, а неслись прямиком к главным воротам – встречать. Особенно младшие. Радостно повизгивали, увидев своих, бросались навстречу, висли на шее, нетерпеливо лезли в пакеты и сумки, проверяя, что им привезли.

К Паше приехала только мама, но выглядела она совсем не так, как Инга представляла. Ей казалось, та должна быть какой-то особенной – высокой, очень красивой, яркой, – а на самом деле оказалась самой обычной: милой, уютной, домашней. Хотя и красивой тоже.

Они не очень-то были друг на друга похожи, да и вел себя Паша с мамой слишком отстраненно. Хотя, конечно, все люди и все семьи разные. Для одних нормально радостно визжать при встрече и обниматься, для других – не слишком выказывать при посторонних собственные чувства. А Паша всегда был довольно рассудительным и сдержанным. Потому его сразу и выбирали в лидеры.

К Генке мама тоже приехала и, конечно, не одна. Даже если сказать точнее, это дядя Петя привез ее на своей вонючей раздолбанной аварийке, позоря еще сильнее. Поэтому, когда тот протянул свою вечно выглядевшую грязной клешню и попытался панибратски потрепать Генку по волосам, произнося с благодушной улыбкой:

— Да ты, кажись, подрос, малой? – Генка брезгливо увернулся от его руки, но все-таки сдержал рвущиеся наружу бранные слова.

Не стоило выдавать себя раньше времени, лучше терпеливо дождаться подходящего случая. Или организовать его самому. А в том, что он представится, Генка не сомневался.

Теперь он вообще редко сомневался. Он больше не тот неуверенный мелкий хлюпик, неспособный постоять за себя, боящийся действовать решительно. Он точно знал, чего хотел, и не отступал ни перед кем и ни перед чем. Насколько он подрос, дядя Петя даже представить не мог.

Генка наклонил голову, пряча самодовольную двусмысленную улыбку, потом опять вернул лицу обычное постное выражение.

— А мы сосиски привезли, – сообщила мама многозначительно и тут же с умилением глянула на дядю Петю, так что сразу стало понятно, кого она считала главным хозяином и добытчиком и кого Генка должен благодарить за припасенные специально для него «деликатесы». – Ты же любишь сосиски. Пожарим на костерке. И картошку испечем.