Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 106 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Жутко больно. Аж в глазах потемнело. И сейчас его точно сцапают. Тем более преследователей теперь трое, а один из них еще и вооружен.

Миша вжался в землю, каждое мгновение ожидая и даже уже представляя, как на него наваливаются или, наоборот, как хватают, тянут за шиворот, чтобы поставить на ноги. Но секунды летели, а ничего подобного не происходило. Зато рядом раздались явственные звуки борьбы или драки – удары, крики, злые ругательства. Тогда он шевельнулся, приподнялся, сел, осмотрелся.

Ну да, так и было. Они и правда дрались: Мишины преследователи и мужчина, хотя, скорее, парень с ружьем, выскочивший навстречу.

Значит, он был не за них, а против? То есть на стороне Миши?

Хотелось надеяться.

Или все-таки лучше подняться и сбежать? Пока на него не обращали внимания. Как раз возник подходящий момент.

Парень ловко и безжалостно орудовал ногами и прикладом. Один противник, тот, что помладше, уже валялся в траве, даже не пытаясь встать, да и второй рухнул от удачного удара, правда, всего лишь на колени, выругался, вскинул голову, уставился на парня и вдруг неверяще выдохнул:

— Семен? Ты? – А затем с ненавистью и презрением выплюнул: – Ты ж вроде сдох. Папаша же тебя пристрелил.

— Да, – согласился парень, кривовато усмехнулся, перевел дух. – Но ради такого случая спецом восстал из мертвых. Не смог пропустить.

Мужчина опять выругался и, похоже, хотел еще что-то сказать, только парень не стал слушать и ждать, умелым ударом ружейного приклада отправил его в нокаут. Потом наклонился к лежащему, обшарил карманы, из одного выудил мобильник, переложил к себе.

Миша за все время так и не сдвинулся с места, наблюдал пораженно и растерянно.

Все дело в имени. Оно оказалось знакомым, точнее, тем самым, которое назвал Николай Васильевич. Семен. И Настя тоже удивилась, что он живой, даже переспросила. А парень в несколько быстрых шагов подошел к нему, как Миша недавно и представлял, ухватил за шиворот, дернул вверх, скомандовал:

— Давай поднимайся. Сейчас я этих свяжу, и уходим, пока не очнулись.

— Вы Семен? – все-таки спросил Миша, вставая.

— Семен, да, – подтвердил парень, слегка нахмурившись, вернулся к валявшимся на земле мужчинам, стянул с одного из них одетую поверх майки рубашку, а затем довольно легко, словно та была не из ткани, а из бумаги, разорвал на несколько частей.

— А фамилия?

— Елизаров.

Точно, тот самый. И в Покровское идти не пришлось. Да без него Миша наверняка бы туда и не добрался.

Он осторожно приблизился, наблюдая, как Семен торопливо связывал скрученными из порванной рубашки жгутами руки и ноги поверженных противников. Закончил, распрямился, оценивающе глянул сверху вниз, вывел:

— Может, надолго и не задержит, но все-таки. – И опять нетерпеливо дернул Мишу, но уже за руку: – А теперь уходим. Быстрее. – Заметив, что тот колеблется, добавил ехидно, кивнув в сторону связанных: – Или хочешь с ними остаться?

— Нет! – Миша, очнувшись, замотал головой. – Я с вами. Вы мне и нужны.

— Так идем, – в который раз повторил Семен, подтолкнул вперед. – Потом все объяснишь. Сейчас болтать некогда, надо убраться подальше. Вдруг они успели, еще кого-то позвали. – И двинулся первым, хотя и ему наверняка не терпелось разобраться, почему он потребовался Мише и откуда тот о нем узнал.