Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 24 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Ведь и правда больше всего напоминало предупреждение. Только о чем предупреждать отдыхающих детей? Или вожатых?

Обычно подобные знаки намекали на опасность. Но откуда тут взяться опасностям? Тишь да гладь. Самый обычный загородный лагерь. И все в нем друг с другом ничем не связаны, только тем, что сейчас находились в одном месте. А двадцать четвертого июня смена закончится, и все разъедутся и, вероятно, никогда больше не встретятся.

Ася прикинула, хотелось ли ей домой. Получилось – и да и нет.

С одной стороны, она соскучилась по бабушке, по родной обстановке, по привычным занятиям. Но с другой…

Вот куда они от нее денутся? Вернется домой, только они и будут, и тогда опять захочется новых впечатлений.

Вечером в лагерь приехали артисты, и после ужина все собрались перед открытой сценой. Расселись по лавочкам и наблюдали, как пара девушек, несколько парней и пожилой дяденька в костюмах под старину подключали вполне современную аппаратуру, микрофон и в качестве декораций развешивали баннеры в языческом стиле.

— А это еще кто? – с нарочито кислым и раздосадованным выражением на физиономии поинтересовалась Синичкина. – Чё за ерунда? Лучше бы в корпусе отдохнули.

Ксюша сразу сделала большие глаза, улыбнувшись, многозначительно переглянулась с Лилей, словно сказала: «Ага-ага, видели мы таких уставших. А как начнется дискотека, так сразу скачут как лошади».

Синичкина наверняка потому и возмущалась, что, если концерт затянется, она либо не успеет толком к танцам подготовиться, либо пропустит начало. А где у нее еще есть возможность на глазах у всех на законных основаниях пообжиматься с Митрохиным? Только на дискотеке во время медляков. И не одна Ася это понимала. Ксюша тоже.

— Это фольклористы, – пояснила вожатая. – Они каждую смену приезжают. Рассказывают про древние традиции, поют песни, играют на старинных инструментах. – И добавила воодушевленно: – Вот вы гусли слышали? А жалейку? Разве не интересно?

Синичкина закатила глаза с видом святой мученицы, но больше выступать не стала. А артисты и правда оказались ничего так, пусть и на любителя. Митрохин все отпускал шуточки, что лучше бы «Сектор газа» послушал, или «Арию», или «Короля и Шута».

Сначала дядечка – видимо, руководитель – рассказал про день летнего солнцестояния, какие с ним во времена язычества были связаны ритуалы, про купальскую ночь и цветущий папоротник. Потом девушки и парни спели несколько песен в народном стиле, но, судя по тексту, вполне современных.

— Вот вы в курсе, – продолжил вещать дядечка, напевно растягивая слова и время от времени поглаживая подбородок, – что в день летнего солнцестояния обновляется энергетическая структура всего сущего? Активизируются все природные силы. Сама природа служит обновлению. Поэтому в этот день, самый долгий в году, наши предки загадывали заветные желания, отправляя свой запрос вселенной, начинали новые дела, восхваляли солнце…

— Приносили жертвы! – раздался мальчишеский голос откуда-то с задних рядов.

— Жертвы? – дядечка сосредоточенно свел брови. – Ну можно сказать и так. Сжигали пучок колосьев или перьев. Или вот куколку. Иногда даже любимую. Но разве жалко, когда для общего блага?

И сразу вспомнилась утренняя чайка. А что, если это тоже жертвоприношение?