Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 126 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Итак, я прописан в Волгодонске, а живу в Шахтах у Ольги М. и её дочери Марины. Каждая из них требует от меня свое. Я успевал удовлетворить и первую, и вторую. Но, помимо сексуальных обязанностей, нужно было каждой что-то покупать, а главное, доставать где-то продукты питания, которые в четыре рта быстро поедались и которых постоянно не хватало. С раннего утра я уходил на какой-нибудь из городских рынков, и до обеда я возвращался с промысла домой с полным пакетом разнообразных продуктов и выпивки. Хотя можно заметить, что Ольга М. и Марина спиртным не злоупотребляли. Если и пили, то только немного, за компанию, в основном пил я сам. Потом уходил на вечерний и ночной промысел. Возвращался я поздно ночью, но, бывало, и совсем на ночь не приходил. Попадал в какие-то бичевские, бродяжные компании, напивался до поросячьего визга, а утром просыпался неизвестно где: в подвалах каких-то или на какой-нибудь блатхате среди неизвестных грязных и вонючих людей (если их можно так назвать). Вырывался быстрей на улицу и шёл куда глаза глядят, и когда немного приходил в сознательное положение, то обнаруживал, что в карманах у меня пусто, а с утра нужно было похмелиться где-то взять: голова-то разлеталась на части. И опять шёл на рынок, где без труда крал все, что можно и все, что невозможно. Невозможным для меня ничего в этих мелочах не было. Приходилось переламывать деньги, резать пятитысячные и другие купюры и менять их на мелкие или крупного достоинства, и все шло как по маслу. Иногда, бывало, деньгами были заполнены все мои карманы, и начиналась пьянка-гулянка. А если я пил, то до упора. Обычно какая-то шлюшка-проститутка уводила меня из бара или ресторана или какой-нибудь забегаловки к себе домой или на какую-то блатхату, откуда я вылетал ни свет ни заря на улицу ощипанным и, было что, и подраздетым. И каждый раз базар открывал мне свои широкие ворота и давал взять то, что плохо лежит. Понятие-то у меня сразу утвердилось на том, что нужно брать дармовое. Не возьму я, возьмет другой, такой же, как я. Но пьянка пьянкой, а одеваться я стал неплохо. Хорошо одетый человек всегда внушает доверие.

От «шакалок» Муханкин съехал к новым хозяевам, и это наложило отпечаток на его последующее существование.

Через несколько дней я уже жил в доме, который и домом назвать нельзя. Избушка, состоящая из коридора и двух комнатушек, разделённых печкой, которая больше чадила, чем грела. Одно было хорошо — в доме был свет. Но никаких выключателей и розеток: выкрутишь лампочку — и нет света, вкрутишь — есть. Мебели в доме никакой. В одной комнате стояли гнилой и покосившийся стол, ржавая кровать и на ней что-то типа постели. Двухметровая лавка заменяла стулья, которых здесь с самого начала, наверное, не было. В первой комнате стояла еще одна кровать в метре от печки. Окно в этой комнате забито фанерой. Посуды почти не было: две закопченные кастрюли, две алюминиевые чашки, пара ложек, корчик и стакан. В коридоре насыпана горка угля, переходя через которую, попадаешь к приставной двери в комнаты. По-видимому, дверь вышибли давно, но у жильцов этой хибары из-за пьянок руки не доходили до ремонта. И жили в этой хибаре хозяйка тетя Шура и её сожитель дядя Саша, несусветные любители любого спиртного, вплоть до одеколона и стеклоочистителя.