Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 180 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Понимание специфики ситуации явилось залогом успеха. Увидев Муханкина, следователь, не колеблясь, поздоровался с ним за руку и деловым тоном сказал: «Будем знакомы! Нам предстоит поработать. Ведь многое надо выяснить».

Яндиев, однако, не форсировал ситуацию. Он понимал, что контакт будет хорошим лишь в том случае, если он завоюет доверие Владимира и тот поймет, что следователь — это, быть может, первый за всю его жизнь собеседник, который сочувственно и без спешки будет выслушивать любые его признания. И Муханкин говорил, говорил, говорил. Он жаловался на свою судьбу, рассказывал о трудном детстве, о том, как он не был нужен матери, не знал отца, как его систематически унижали и избивали, как болезненно реагировал он на издевательства и жестокость со стороны окружающих.

Его рассказ был предельно эмоциональным, порой он чуть ли не рыдал, вспоминая о том, как лишился в детстве любимой собаки, или о каких-то других давнишних неприятностях. Яндиев не торопил Владимира. Он не спешил переходить к преступлениям серийного убийцы, давал ему возможность обрисовать пережитое. Он выслушал рассказ о спецшколе в Манькове, об обеих исправительно-трудовых колониях, о сексуальных надругательствах, которым Муханкин подвергся там. Иногда Яндиев задавал лаконичные направляющие вопросы, показывавшие, насколько внимательно он следит за повествованием и в то же время придававшие системность рассуждениям собеседника.

Следователь чувствовал, что, сидя в камере, Муханкин о многом уже успел передумать. Яндиева поразили удивительная способность подследственного увлеченно повествовать о пережитом, колоритность его языка, яркие и красочные детали, весьма необычные для такого рода преступника. В свое время Яндиев был одним из активных участников расследования дела Чикатило, ему довелось провести немало бесед с этим печально знаменитым сегодня монстром, часами допрашивать его, и невольно возникало желание сравнивать и сопоставлять. Насколько скучной, ординарной и тусклой была личность Чикатило в сопоставлении с Муханкиным.

Так прошло несколько встреч. Потом они выезжали на местность, и Муханкин с энтузиазмом и даже увлеченностью показывал следственной бригаде, где и как совершались им убийства. Они спускались в глубокий заброшенный овраг под Волгодонском, где закончилась непутевая жизнь Натальи Г., выходили на берег злополучной речки Грушевки, где был закопан труп Сергея У., плутали по лесополосе, где преступник зверски расправился с шахтинской проституткой Галиной М.

И всякий раз Муханкин демонстрировал предельную деловитость, разъясняя и растолковывая мельчайшие детали разворачивавшихся в тех местах драм. Конечно, опытное ухо следователя чутко ловило отдельные умолчания или искажения, но пока все это было неважно, так как требовалось прежде всего уточнить то, что было связано с местами преступлений и принципиально важными обстоятельствами дела.

Однажды, выбрав благоприятный момент, Яндиев, опираясь на принципы разработанной им оригинальной методики работы с серийными убийцами, предложил Муханкину написать о том, что произошло с ним. Он внушал ему, что важно определить истоки, без спешки продумать все случившееся. Ведь если упорядочить свои мысли, зафиксировать их, насколько проще будет изложить на суде свою версию событий и добиться того, чтобы она была должным образом исследована.