Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 110 – Елизавета Бута

Михаил Попков

Времена изменились. Стрельбу уже нельзя было услышать даже на самой большой свадьбе, а о маньяке, который бродит по лесу в поисках юных пьяных дев, больше ничего не было слышно. Впрочем, это вовсе не значило, что ходить по вечерам без сопровождения стало безопасно. Михаил продолжал общаться с бывшими коллегами, поэтому прекрасно знал криминальную статистику по городу. Да и не раз он слышал разговоры об изнасилованиях, которые стали своего рода нормой:

— Да если она сама с тобой пошла, чего теперь артачиться-то? Если б она не захотела, то ты б не побежал, — говорил один подвыпивший парень другому.

— Провокация во имя брака, как говорит моя мама, — кивал ему в ответ приятель.

Улицы Ангарска очистились и опустели, а люди перестали носить вызывающую одежду. Вместо ярких баров с неоновой подсветкой стали открываться кофейни, в которых старались обыграть стилистику советского шика, который в Ангарске был в свое время очень распространен. В «стекляшках» 1970-х годов теперь были кафе с колченогими советскими столами, разбитой плиткой и тяжелыми бархатными шторами. Для антуража на окнах расставляли радиоприемники и печатные машинки. Людям постарше такие заведения казались свалкой, но ангарские старики и не имели привычки ходить по кофейням. Все возвращалось на круги своя. Все снова начали на Новый год смотреть советское кино. Сначала в шутку или как дань моде, а потом уже и по любви. По вечерам старались больше не шуметь. Несуразно большие радиоприемники, расставленные в окнах исключительно ради декора, вдруг кто-то ради смеха иногда стал включать. В городских парках появились небольшие красные холодильники, на которых на советский манер было написано слово «мороженое». Молодежь стала проводить время в парках и покупать в фургонах рожки и эскимо. Количество преступлений увеличивалось, но про них теперь не принято было говорить.

Михаил проработал коммунальщиком несколько месяцев, а потом встретил знакомого, и тот рассказал, что работает в фирме, занимающейся перегоном праворульных машин из Владивостока. Скромная контора располагалась в тридцатиметровой комнате в обычном сталинском бараке на первом этаже. Михаил согласился перегнать одну машину и посмотреть, что из этого выйдет. Работа оказалась ему по душе. Нужно было приехать на поезде во Владивосток, забрать там машину, а затем доехать на ней в Иркутск, Ангарск или Братск. Несколько дней наедине с бесконечной, уносящейся вдаль дорогой и мрачным, темным и шипящим лесом — это было как раз то, чего так не хватало в его жизни. Согласно показаниям Михаила Попкова, в эти несколько лет он никого не убивал. Ни подтвердить, ни опровергнуть это уже невозможно.

На самом деле данные следствия позволяют предположить причастность Попкова ко множеству убийств и безвестных исчезновений женщин от Владивостока до Новосибирска, но по каждому эпизоду нужна проверка. У осужденного отличная память, он помнит каждую из своих жертв. Другое дело, что вспоминает Попков избирательно и когда хочет — или когда его вынудят вспомнить.

Евгений Карчевский, следователь, полковник юстиции

Работа Юрия Морозова в отделе началась с настороженного воодушевления и развалившегося стола. Буквально в первый же день работы стол, за которым раньше сидел Сергей Державин, сломался окончательно, и его пришлось заменить. Группа занимала помещение, которое раньше использовалось как склад, поэтому найти новый стол не составило труда. На лестнице, которую использовали как курилку, пылилась парочка никому не нужных мамонтов советского мебельного производства, с которых смели налипшую за годы простоя пыль, а затем с трудом запихнули в скромный кабинет начальника оперативной части. На этом, собственно говоря, первый рабочий день и закончился.