Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 30 – Елизавета Бута

Через пару дней в отделение поступил вызов о поджоге продуктового ларька. Явление обычное. Большинство ларьков и тонаров, которые в последнее время стали появляться на каждом углу, рисковали. Запирая на ночь свой ларек, владелец легко мог на следующий день прийти на пепелище. Такие почерневшие и обугленные коробки то и дело появлялись в городе. Зачастую пожарные приезжали только для того, чтобы вызвать коммунальщиков для демонтажа очередной разрушенной мечты о бизнесе. Вот только этот тонар стоял по соседству с Центральным рынком и работал уже больше года, а это значило, что владелец нашел общий язык с бригадой, которая смотрела за этим участком.

В то утро все отделение только и говорило о случившемся. Поначалу никто не мог понять, почему все так взбудоражены. Сгоревшие ларьки редко становились темой для обсуждения, но на этот раз ребята в спортивных костюмах перешли все границы.

Владельцем маленького ночного ларька, в котором продавали алкоголь, сигареты и шоколадки, был парень по имени Марат. Он открыл эту палатку полтора года назад и сам же сидел целыми днями в маленьком и тесном помещении, доверху набитом водкой и сладостями. Через пару дней после открытия к нему подошли трое «серьезных» молодых людей в спортивных костюмах с вопросом, кто ему разрешил здесь работать.

— Так вроде бы не запрещено, — развел руками парень, уже примерно понимая, к чему все идет.

Владельца ларька очень вежливо привели на беседу с хмурого вида авторитетом, немногим старше самого коммерсанта. «Главный по рынку» сообщил, что это именно он решает, кому здесь разрешено работать. Марат посмел нарушить все правила и не спросить мнения важного человека, а времена сейчас неспокойные.

— …Вот случится что-то нехорошее, и не защитит никто, — многозначительно закончил свою речь мужчина.

Закончилась эта аудиенция вполне ожидаемым вердиктом: отныне нужно будет платить этим ребятам за «защиту». Какой-то черт дернул Марата сказать что-то резкое «главному по рынку», но закончили беседу все же заключением худого мира с повышенной ставкой налогообложения. Как ни странно, дела пошли хорошо, и при первой же возможности начинающий коммерсант открыл пару новых ларьков, наняв в каждый по продавщице. В точке рядом с рынком стала работать симпатичная женщина лет тридцати по имени Наташа, с ядовито-желтыми волосами и кривовато накрашенными губами. Она быстро освоилась, нашла общий язык со сборщиком дани и радовала Марата хорошей выручкой. Так и продолжалось вплоть до прошлой недели, когда вдруг к продавщице пожаловали какие-то неизвестные доселе сборщики дани. Наташа сообщила, что у нее уже есть свои «защитники».

— Они ж от нас не защищают, верно? — с издевкой поинтересовался мужчина лет тридцати в спортивном костюме. За его спиной маячили ребята чуть ли не вдвое моложе его, из-за чего мужчина казался тренером или руководителем кружка. Вероятно, это заставило продавщицу сделать неправильные выводы, и она их послала, пригрозив рассказать начальству рынка.

Вечером, отдавая выручку, женщина рассказала о случившемся Марату. Тот не принял дело всерьез, полагая, что одной «страховки от нехороших людей» вполне достаточно. На следующий день Наташа пошла в универмаг с ребенком за новой курткой. На выходе из магазина ее вдруг остановил охранник и устроил унизительный досмотр на глазах у семилетнего сына. Приглядевшись, она узнала в охраннике того самого отморозка, который приходил в ларек накануне. Поняв, что женщина его узнала, парень начал издеваться еще больше. Так продолжалось до тех пор, пока какая-то пенсионерка не начала возмущаться произволом и грозить вызвать милицию.