Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 43 – Елизавета Бута

Так продолжалось до тех пор, пока на свободу не вышел Павел Киселев, назначенный «положенцем» по Иркутску, а вместе с ним и по Ангарску. Огромный, похожий на медведя, Киселев родился и вырос в Приангарье, поэтому ему быстро удалось завоевать уважение местного криминала. Ему было далеко до того уровня почитания, какое имел Владимир Соломинский, которого со слезами на глазах провожал весь город, но и времена изменились. Старые порядки постепенно уходили в прошлое. Человек, который строго придерживался старых воровских законов, казался безнадежно отставшим от жизни. Многие женились, заводили детей и организовывали бизнес, хотя раньше все это считалось недостойным вора в законе. Киселев вышел на свободу в середине 1990-х, вскоре женился и открыл свою фирму. Кое-кто поначалу плохо воспринял такое наглое отрицание старых порядков, но потом все смирились.

Павел Киселев родился в 1966-м. Мальчик имел неплохие способности к математике, но учеба никогда не была у него в приоритете. Уже в седьмом классе Павел был редким гостем в школе, а после восьмого ушел в техникум и стал потихоньку заниматься то ли бизнесом, то ли рэкетом. Огромный улыбчивый парень производил впечатление добряка, но когда он появлялся, все тут же затихали, предпочитая лишний раз не встречаться с ним глазами. Все знали, что Кисель не только внешне похож на медведя, но и характер имеет схожий. Как известно, медведи практически не поддаются дрессировке; обладая в целом мирным нравом, они, тем не менее, в любой момент могут впасть в состояние дикой боевой ярости, и остановить их никто не сможет. Таким был и Кисель. Спокойный и добродушный громила с обаятельной улыбкой. Те, кто с ним был мало знаком, не боялись его совершенно. Но стоило новым знакомым хоть раз увидеть Киселя в гневе, как они предпочитали держаться от него подальше. Так случилось однажды с его другом Кирсом.

— Да я просто не успею сказать, что ты не прав, в случае чего, — отмахивался от Павла Кирс, когда они сталкивались в одной компании.

— Лучше не говорить мне, что я не прав, — добродушно ухмылялся Киселев.

Они были когда-то лучшими друзьями, но потом Кирс, увидев Киселя в ярости, благоразумно стал избегать его. Павел несколько раз пытался возобновить дружбу, но Кирс был непреклонен. Он испугался навсегда.

Иногда кто-нибудь пытался обратить гнев Киселя себе во благо, но ярость обычно оборачивалась на самих манипуляторов. Необузданный характер помог Павлу завоевать уважение не только во дворе, но и в тюрьме. В местах не столь отдаленных он оказался из-за недостатка, прямо вытекающего из его достоинств: он совершенно не понимал, когда нужно остановиться. Поругавшись с кем-то, он уже не отступал, пока не удавалось отомстить.

В колонии за честность, прямоту и лютый нрав он снискал уважение старших. Годы заключения отточили характер Киселева. Он поднаторел в манипулировании и дипломатии. Как ни странно, стал отлично ладить с людьми, досконально изучил иерархию и свято чтил субординацию, но стоило ему впасть в ярость, и все летело к черту. Кисель ничего не забывал и ни перед чем не останавливался, чтобы отомстить обидчику. В то же время он никогда не забывал старых связей. Когда в колонии он встретил пару своих приятелей со двора, он тут же взялся за их обучение правилам тюремной жизни, а они, как известно, необходимы для выживания. В местах заключения нужно сразу определиться с «наставником» и стилем поведения, изменить который будет уже нельзя.