Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 55 – Елизавета Бута

Николай Николаевич заинтересовался историей юриспруденции и известными судебными процессами, но когда он решил опубликовать статью на эту тему, ему недвусмысленно намекнули, что это не вполне по его профилю, это больше про журналистику. Мысль показалась интересной, к тому же ему предложили стать членом редколлегии журнала «Вестник криминалистики», для чего ему, казалось, необходимо иметь профильное образование. Впрочем, впоследствии выяснилось, что так казалось только ему.

День за днем Иркутск становился все более опасным и криминальным местом. Оперативники приезжали на очередное убийство нехотя, со скучающим видом заполняли все необходимые бумажки и спешили разойтись по домам. Все вокруг тлело и разрушалось, а Китаев увлеченно изучал нестандартные методы оперативно-разыскной деятельности, получал одно образование за другим, читал лекции, писал статьи и копался в архивах в поисках судебных ошибок. Вот последнее и раздражало начальство особенно. Если изучение нестандартных методов поиска преступников можно было счесть безобидной блажью, то вот выискивание ошибок в системе выглядело уже опасно.

Старый следователь интересовался темой ошибок в приговорах с самого начала своей карьеры. Что может быть более несправедливым, чем приговор, вынесенный не тому человеку? Как раз в 1970–1980-х годах стали говорить о возмутительных ошибках, допущенных в первые годы строительства ГУЛАГа. Работ Солженицына и Шаламова еще не было в свободном доступе, но эта тема то и дело возникала в статьях, телепрограммах и просто досужих разговорах на юридическом факультете. Все сходились во мнении, что если бы следователи тех лет поступали по закону, а не действовали согласно своему пониманию того, чего хочет от них система, то многих ошибок можно было бы избежать. Важно поступать правильно. По закону. Это бывает сложно, но ты ведь всегда знаешь, как правильно. В ту пору в фильмах, книгах и на театральной сцене это был популярный дискурс. Писатели и драматурги 1960-х пламенно верили в силу справедливости, и появился даже термин «драма хорошего человека». На экранах перестали появляться отъявленные злодеи, а драматизм обычно заключался в том, что даже самому хорошему человеку бывает сложно поступать правильно.

Под влиянием таких книг, фильмов и разговоров Николай Китаев стал изучать неправосудно вынесенные приговоры к высшей мере наказания. Сначала его интерес был исключительно теоретическим, но, когда он получил повышение, ему впервые доверили выехать с проверкой в небольшой городок, чтобы изучить материалы дела, по которому уже были осуждены люди. Смертный приговор должны были привести в исполнение через пару месяцев, поэтому у следователя было не так много времени для проверки. И как ни странно, все получилось. Китаев дотошно изучил все обстоятельства дела и смог доказать, что приговор был вынесен неправомерно. Спустя еще полтора года осужденных освободили. Несколько спасенных жизней невиновных вдохновили следователя всерьез заняться этой темой, и он стал при любой возможности изучать материалы дел, по которым человека приговаривали к «высшей мере социальной защиты». Далеко не всегда его расследование приводило к таким результатам. Иногда ничего не удавалось доказать, а чаще всего осужденный действительно оказывался виновен в преступлении. И все же людей, которых Николай Николаевич спас буквально за миг до казни, становилось все больше. Практически копился материал для написания монографии. Времена менялись. Перестройка принесла с собой гласность, и Китаев надеялся, что ему удастся опубликовать свою работу, в которой будут наглядно описаны системные ошибки, а значит, их можно будет начать устранять. Когда материала накопилось достаточно, Николай Николаевич стал выяснять возможности для публикации. Но Китаев не заметил того, как изменилось время: никто не собирался отрицать, что по делу Чикатило, например, казнили невиновных, но привлекать внимание к этим ошибкам было нельзя.