Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 77 – Елизавета Бута

Субботним летним днем 1999 года Михаил и Елена Попковы собирались поехать на озеро, на пикник. Вот уже неделю город полыхал от жаркого летнего зноя. С понедельника по пятницу жители Ангарска изнывали от духоты на своих работах и надеялись на то, что короткое сибирское лето продлится вплоть до выходных. С погодой повезло. Михаил пообещал дочке, что в конце недели они поедут загорать на озере, и не собирался нарушать обещание. Другое дело, если мать все разрушит.

— Клоуном устроилась? — поинтересовался у жены Михаил, увидев ее возле зеркала в коридоре.

С лица Елены тут же слетела счастливая улыбка. Вернулось привычное, чуть настороженное выражение лица. Ей стало неуютно и холодно. Она машинально начала тереть плечи.

— Я просто смотрю: платье в пятнах, на лице краска, вот и подумал, что клоуном устроилась, — спокойно, нараспев сказал Михаил. Он делал так всякий раз, когда чувствовал, что возвращается заикание.

Еще секунду назад Елена была так рада, что на улице наконец лето и можно выгулять новое легкое платье с ярко-красными розами на белом шифоне. Теперь она отчаянно боролась с желанием спрятаться в привычный брючный костюм, который носила на работу. Иногда она чувствовала, что костюм уже стал частью ее тела, врос в нее, стал новой кожей. Сейчас без этого черного костюма в атласную полоску она ощущала себя черепахой, лишенной панциря, а все ведь прекрасно знают, что черепаху нельзя лишить панциря. Она и есть панцирь.

С раннего утра муж изводил Елену своими комментариями, и замечание про платье стало финальной точкой. Женщина не смогла сдержать слез и убежала в комнату. Заплакала и дочка. Минут через сорок Лена вышла из комнаты в ярко-синей безразмерной футболке с мышатами из мультфильма про кота Леопольда. В ней она обычно убиралась в квартире. Дочка ужасно расстроилась, что мама решила не надевать свое красивое платье, и Михаил подтрунивал над этим всю дорогу до озера.

— Клоуном-то хорошо работать. У тебя талант. Детям, видишь, как нравится…

Елена ничего не отвечала. Она мечтала только о том, как вечером они вернутся домой и можно будет закрыться ото всех. Если повезет, то муж уедет куда-нибудь, а дочь заснет, и никто не будет ее трогать, никто не назовет ее клоуном.

Приехав на озеро, Елена разложила на траве огромный плед, на котором легко могли улечься они втроем, достала помытые заранее фрукты и стала наблюдать за тем, как дочь купается с отцом. Пляж озера Ключ сейчас напоминал курорт. Уже часов с десяти утра тут сложно было найти место, чтобы разложить свое одеяло. Несколько предприимчивых старушек, торгующих сигаретами поштучно на Круглом рынке, подсуетились и приготовили горячую кукурузу, слойки и мороженое, которыми теперь торговали на пляже. В воде веселились дети, пытаясь оседлать надувные матрасы, а взрослые предпочитали сидеть на берегу, так как вода была все же слишком холодной для купания. Мальчишки постарше от скуки бегали к железнодорожной станции и развлекались тем, что «разглаживали» металлические монетки. Они клали их на рельсы и ждали поезда. Когда электричка уезжала, на рельсах лежал уже абсолютно гладкий металлический блинчик. Мальчишки радостно визжали, а затем неслись к родителям за новой порцией монеток. По краю пляжа повсюду были припаркованы машины, из которых на полную мощность играла музыка. Люди хотели слушать то, что им хочется, а для этого нужно было выкрутить динамики так, чтобы они разрывались от рвущихся из них децибелов. В общую эйфорию пляж впадал только от «Мумий Тролля». Как только у кого-то звучало: «Утекай… В подворотне нас ждет маньяк, он хочет посадить на крючок…» — все тут же делали свою музыку потише и радостно кричали слова популярной песни. В городе даже открылась пара дешевых забегаловок, названных в честь песен «Мумий Тролля». Отчего-то здесь, в Ангарске, лидера группы Илью Лагутенко считали своим парнем и любили так, как в Москве полюбили Цоя после смерти.