Книга В объятиях дьявола, страница 137 – Миранда Эдвардс

— Просто у меня талант заставлять любимых людей ненавидеть себя, как ты уже успела заметить, – горько усмехаюсь я, потирая ноги Селены, чтобы она быстрее согрелась.

Селена едва слышно произносит:

— Я тебя не ненавижу, хорошо?

Мое глупое сердце замирает и радостно повторяет ее слова. Я хочу сосредоточиться на них, однако часть меня, беспокоящаяся за Селену, ухватывается за возможность узнать, как она себя чувствует.

— Ты ненавидишь себя, да? – осторожно спрашиваю.

Селена издает какой-то невнятный звук, а затем стягивает с себя плед, спрыгивает на пол и быстро направляется к выходу. Чертыхнувшись, следую за ней, догоняю, когда она уже сбежала со ступеней, и хватаю за запястье. Селена резко разворачивается и, кинув на меня злобный взгляд, дергает свою руку на себя.

— Отпусти меня! – шипит она. – Я не хочу больше с тобой говорить! Мне не нужен мозгоправ!

— Прости,– отпускаю ее запястье и делаю шаг назад, чтобы дать ей пространство. – Не беги от меня, прошу.

Селена ощетинивается, она пытается перекрыть злостью свою уязвимость. Ее пленяющие ангельские глаза пылают, но в то же время она разбита. Черт, да я словно в зеркало гляжу.

— Не лезь не в свое дело, понял? – пытается рычать Селена, но голос ее содрогается. – Если я тебя не ненавижу, это не значит, что ты можешь что-то от меня требовать и спрашивать. Просто прекрати. Прекрати пытаться стать кем-то для меня. Прекрати заботиться обо мне. Прекрати сближаться со мной. Прекрати…

Сел больше не старается сохранить лицо и начинает плакать. Горькие слезы отчаяния льются по лицу, и, по-моему, мы оба разбиваемся в этот момент. Мне становится больно, но Селене оказывается мало, и она наносит финальный удар:

— Я никогда не позволю себе ответить тебе взаимностью, потому что виню тебя в том, что задумываюсь об ужасном. Ты отнял почти все хорошее, что во мне было, Росс. И смотря на тебя, я всегда буду видеть кровь, которую пролила.

Шаткая стена, держащая мой разум в норме, рушится. Силуэт Селены увеличивается и превращается в мужской. Я чувствую холодный дождь, льющийся по моему лицу, и мокрую землю под ногами. Пелена накрывает мой взгляд, и я падаю на колени, готовясь принять наказание. Жду, когда Дом начнет меня бить. Я приму каждый удар, потому что виновен.

Селена

Росс стоит на коленях. Я вижу, как он замирает, опустив голову, и я замираю вместе с ним. Как я могла такое сказать? Но слова назад не вернуть, и каждый удар, который я, возможно, и не хотела наносить, попал в цель. Глухой звук падения Росса – первый сигнал, приводящий меня в чувства. Мой разум пытается исцелиться и разогнать туман, заполонивший его.

Вторым сигналом становится шепот Росса, заполонивший тихое пространство зала.

— Прости, Дом, делай, что угодно… – бормочет он.

Я мгновенно забываю обо всем, что чувствую сама, как разрушаю сама себя, потому что шок парализует меня и отнимает способность мыслить о чем-то своем. Я вижу, как Росс рассыпается, и теряюсь. Мы оба надломились. Мне было стыдно проявлять слабость перед Россом, я думала, что он будет осуждать, но он был рядом и пытался помочь. И чем я ему ответила? Раздавила, унизила и довела до психического срыва.

Пустота сменяется на вину и саднящую боль. Слезы обжигают лицо, я не торжествую и не злорадствую. Те нежные чувства, которые я испытываю к Россу, сдавливают грудь, обвиняя меня за мои слова, но подойти к Россу, помочь ему подняться или окликнуть его – сделать хоть что-то не могу. Я лишь крепко обнимаю себя, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции.