Книга В объятиях дьявола, страница 77 – Миранда Эдвардс

— Пожалуй, сейчас я выпью только кофе, а то холодно, – улыбаюсь, сильнее натянув кофту. Взглянув на Николаса, с надеждой спрашиваю: – Мы можем еще погулять?

Ник протягивает руку и заправляет мои волосы за уши. Его улыбка не кошачья и не хитрая, а милая и добрая. Я забываю обо всех обидах, даже та ночь не так ярко режет мне память. Мне легко рядом с Николасом, словно он подушка безопасности, на которую я могу рассчитывать в случае опасности. Не знаю, что им движет, но Ник пытается казаться хорошим парнем. Конечно, мне нельзя терять бдительность, нельзя поддаться и на его очарование, чтобы потом обжечься. И я помню об этом каждую минуту нашей прогулки, но позволяю себе не теряться в этих мыслях.

Я прекрасно помню кровь на его рубашке, сумасшедший взгляд и все, что следовало после.

Николас наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки, дорогуша.

Ничего не ответив, я иду к пешеходной дорожке, пролегающей возле берега. Николас сразу же догоняет меня и шагает рядом. Мы молчим некоторое время. Ник снова расспрашивает меня об Оли и наших отношениях. Он вполне серьезно хотел узнать, какой мультфильм мы смотрели. Это было бы очаровательно, если бы не постоянные насмешки. Они не обидные, но довольно раздражающие. В какой-то момент во мне откуда-то появляется смелость, и я задаю вопрос, очень интересующий меня:

— Что случилось с вашими родителями?

Николас оторопело замирает на месте, и все его тело напрягается. Я понимаю, что тема запретная. Я вижу это по омрачившемуся лицу мужчины. Ник встряхивает головой и продолжает идти. Он избегает моего взгляда, смотря вдаль. Николас умеет держать на лице маску – наверное, семейная способность. Мужчина делает глубокий вдох, прикрыв глаза. Я не понимаю, расстроен ли он или зол.

— Их убили, – голос Николаса звучит отстраненно. Он погрузился в свой котел воспоминаний. – Маму похитили… ее… над ней надругались, а потом убили. Папа пытался отомстить, но в итоге убили и его. Те же ублюдки подорвали его автомобиль. Росс встал во главе компании в шестнадцать.

Каждый волос на моем теле встает от ужаса. Лишиться обоих родителей в столь раннем возрасте! Да еще и не по воле судьбы, а от рук подонков, посмевших поднять руку на женщину. На мать четверых маленьких детей. Боже мой… я была права. Маму братьев Кинг изнасиловали. Похоже, это кошмарное событие оставило Россу большую травму. Да и всем остальным братьям, скорее всего.

— Мне жаль, Николас, – переплетаю наши с Николасом пальцы, выражая свое сочувствие. Ник все еще не смотрит на меня. – Кто же вас воспитывал? Вы же были совсем детьми.

Николас кивает и горько усмехается.

— Когда мы стали сиротами, Россу было шестнадцать, мне – двенадцать, Гиду – десять, а Дому вообще едва исполнилось пять. У нас была тетка, сестра матери, – глаза Николаса светлеют, а губы растягиваются в мягкой улыбке. – Хорошая, немного наивная, глуповатая и пожилая женщина. Она успела прожить лишь до совершеннолетия Росса, а потом умерла во сне. Потом мы мотались по школам-пансионам, потому что двадцатиоднолетнему парню тяжело воспитывать трех братьев.

Как кто-то посмел сделать четверых детей сиротами? Не представляю, что было бы со мной и Оли, если бы с мамой что-то случилось. Наверное, монстрами не рождаются. Всех братьев Кинг поставили в такое положение, в котором у них не было иного выбора. Их отец показал, что месть – единственный выход. Но месть и возмездие – разные понятия. Нельзя добиться справедливости, действуя теми же способами, что и обидчики. Думаю, трое из четверых братьев сейчас продолжают его дело. Они не усвоили урок и могут поплатиться за это.