Книга В объятиях дьявола, страница 90 – Миранда Эдвардс

«Она лишь шлюшка, как и ее мать. Пусть Ник трахает ее, сколько влезет. Он как обычно наиграется и отвяжется от нее. Мне плевать на нее. Я не дам ей сдохнуть, но не больше. Она никто. Ангел (перечеркнуто) Селена ничего для меня не значит».

Селена не могла рассмотреть последние зачеркнутые строки: «Я бы хотел действительно так думать, но не могу. Она красива, умна, мудра не по годам, великодушна. Она смелая молодая женщина, которая идет на все ради своей семьи. Я желаю не только ее тело и не могу с этим ничего поделать».

До боли кусаю щеки изнутри, чтобы не завыть. Мне было бы все равно, если бы такое написал или сказал любой другой человек. Работая стриптизершей, я слышала подобные оскорбления. Но Росс… он обещал защитить меня, а в итоге просто не даст мне сдохнуть. Наверное, я неправильно расценивала нашу связь с ним и Ником и их отношения ко мне.

— Что ты здесь делаешь? – голос Елены выводит меня из транса.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с взволнованным взглядом домоправительницы. Елена не решается зайти внутрь и жестом показывает мне выйти из кабинета. Я трясущимися руками закрываю дневник, кладу его на прежнее место и пытаюсь выйти из темного кабинета, который сгреб меня в свои жестокие руки.

Елена быстро запирает дверь, оглядевшись вокруг, хватает меня за плечи и приказывает строгим тоном:

— Больше никогда не заходи сюда. Никогда!

Ком рыдания, вставший в горле, норовит вырваться наружу, поэтому я скидываю с себя ее руки и шиплю:

— Я и не планирую.

Не извинившись за грубость, я сбегаю вниз. Мне нужен свежий воздух. Надеюсь, Елена не будет сдавать меня Россу, как все его сторожевые псы. По пути я забегаю на кухню и краду бутылку текилы, которую приметила пару дней назад. Сняв с себя одежду, я прыгаю в бассейн и наматываю круги по всему периметру. Вода теплая, а вечерний воздух прохладный. Этот контраст успокаивает мое тело, хотя в голове до сих пор полный кавардак. Выпустив немного пара, я сажусь на ступеньки и, откупорив бутылку алкоголя, начинаю хлестать его.

Нельзя запивать свое горе. Не знаю, почему именно так я поступаю. Возможно, мой отец любит пригубить, потому что мама не пьет почти никогда. Хотя на мне могло отразиться детство в барах. Если бы я всегда оставалась в трезвом уме, то всего этого треугольника с братьями могло и не быть.

— Кто-то решил позагорать при лунном свете, богиня Луны? – от вкрадчивого мурлычущего голоса меня передергивает.

Помяни черта. Мне даже не надо оборачиваться, чтобы понять, что позади меня Николас. Я не хочу ни видеть его, ни говорить с ним, поэтому молча продолжаю пить текилу. Ее общество мне сейчас приятнее. К сожалению, Николас невосприимчив к моим намекам. Я слышу шорох одежды, а затем он опускается на ступеньки рядом со мной.

— Мы с Россом тоже решили искупаться, – объявляет Ник. Я чувствую его взгляд, скользящий по моему лицу и груди. –       Надеюсь, ты не возражаешь.

Делаю еще один глоток и решаю все-таки ответить:

— Это же ваш дом, а я лишь занимаю одну из комнат.

Кажется, мне надо убрать бутылку, потому что луна в небе начала слегка плыть. Разворачиваюсь лицом к Нику и ставлю текилу за его спину. Мужчина бесстыдно пялится на мою грудь, обтянутую серым бикини. Я бы улыбнулась или закатила глаза, если бы полчаса назад не прочитала бы дневник Росса.