Книга Созвездия твоих глаз, страница 92 – Екатерина Маркмирова

— Ты что, не понимаешь?! Это моя дочь! Ты должен был присмотреть за ней и первым делом сообщить обо всём мне!

— Эмбер просила не говорить! Я собирался. И всё обошлось ведь.

Отец помолчал немного в трубку, а потом ответил:

— Ладно. Это моя вина. Она меня никогда, наверное, не простит. Хорошо. Нужно же с родителями твоей невесты познакомиться. Скажем, что мы с матерью прилетели для встречи семьёй Линг.

Я сделал вид, что не заметил пренебрежения в голосе отца. Он уже знаком с Анджелиной, видел её несколько раз, хотя и не высказывал ничего, но я давно научился читать отца по глазам и мимике. Да, Стивен Харт – непростой человек, он не умеет прощать, к людям относится с недоверием, а в своё сердце пускает только самых близких. Он и бизнес смог построить лишь потому, что очень хорошо разбирается в людях.

Как показали события ближайшего будущего – всё вышесказанное ни капли не преувеличение.

С Дэвидом можно разговаривать часами обо всём на свете, будь это даже история или политика, в которых я толком и не разбираюсь, либо просто новости Нью-Йорка. Дэвид открывал мой блог и вслух читал комментарии, сообщения, помогал отвечать на них: я диктовала, а он писал. Для меня это ценно. Мой бывший молодой человек считал, что я занимаюсь ерундой, ведя блог, аргумент о его доходности для него не был важным показателем.

Меня так и подмывало сказать Дэвиду о Креветке, но возникал какой-то стопор, вроде бы я еду в гору и вот-вот достигну вершины, где скажу ему правду, а потом давлю дурацкую педаль тормоза и откатываюсь назад. У меня нет доказательств не только для него, но и для себя. Лишь надежда. Миди писала, что что-то придумала, должна прибежать утром и рассказать. А я рассчитывала на детектива, если он вообще не сочтёт чушью мою просьбу. Надеюсь, мне хватит средств оплатить его услуги.

— Вы успеваете к конкурсу? – спросил Дэвид.

Раз он сам поинтересовался, я вывалила на него все переживания и по этому поводу.

— Мы недавно только с музыкой определились, движения я придумала ещё в Финиксе под «La Tortura» Шакиры, но саму песню пришлось заменить, – хмыкнула я.

— Почему?

— Она ассоциируется с тобой. С тем, как нам было хорошо там. Мне очень тоскливо её слушать. Я скучаю по нам – тем нам, где мы были счастливы и уверены, что будем вместе.

Дэвид молчал. Я услышала его тяжёлый вздох.

— Прости. Не стоило. Вернёмся к конкурсу, – я выдавила беззаботную улыбку, а потом…

А потом мир перевернулся в моих слепых глазах и стал цветным. Дэвид поцеловал меня, сначала нежно, потом напористо ворвался языком в мой рот. Нам не хватало воздуха, мы словно в невесомости, парили над Землёй, ходили по острию ножа, танцевали на углях, не думая ни о чём. Несколько секунд назад мы просто говорили, а сейчас Дэвид придавливает меня сверху и целует. Мне стоило титанических усилий разорвать поцелуй, просунуть между нами ладонь и оттолкнуть любимого.

— Нет, Дэвид. Не нужно, ты можешь просто полежать со мной, пока я не усну?

Мне нужно задержать его, не отпускать домой. Если Миди права, то Швабралина сделает всё, чтобы залететь от него сегодня или завтра. Креветка своим звонком подтвердила теорию Миди – у Дэвида зазвонил телефон.

— Ми-и-и-и-лый, а ты где? С родителями? Я так соскучилась по тебе. – Слышу её писклявый голосочек.