Книга Всё равно люблю, страница 127 – Лика П.

— Я хочу приготовить тебе кофе, и посидеть с тобой на террасе, – обратилась ко мне Катя, и я вернулся к своей любимой, оставив все мысли на потом.

— С удовольствием.

— Яр, за мной, малыш, – окликнула пса птичка.

— А ты не составишь мне компанию?

— Пожалуй, – прильнула к моему плечу. – Разогрею себе стакан молока с печеньем.

Месяц спустя

Вчера ночью я приехал в столицу.

— Подъезжаем, – предупредил меня водитель, – за рулём, человек Талхана.

— Отлично, – ответил ему.

Максимально собран, ещё раз проверил свой «Грач», сняв с предохранителя, передёрнул затвор, проверил обойму, полная. Снова поставил на предохранитель и убрал назад за пояс, под ремень.

Наш автомобиль в девять вечера припарковался за углом, высадив меня, водитель сразу уехал. С учётом, в каком районе живёт ублюдок, моим братьям пришлось потрудиться, чтобы на час камеры отключили. Быстрым шагом иду по плитке, стемнело, я не бросаюсь в глаза, вставляю наушник в ухо, для связи с водителем. Заворачиваю к дому Дыкова и спокойно прохожу через охрану. Всё очень просто, я подкупил его охрану, сними приятно иметь дело и уже не впервые. Было не сложно, вопрос стоял только в сумме.

— Где? – задаю короткий вопрос.

— Второй этаж, библиотека, третья дверь от колонны.

— Камеры?

— Отключены. Техслужба, будет завтра, – я одобрительно кивнул и двинулся наверх.

Вошёл внутрь его особняка…

«Сука, это особняк или музей… сплошные колоны», – мысленно сказал себе, и тихими шагами, быстро поднимался по мраморной лестнице. Подошёл к нужной двери, вытащил из кармана глушитель, вставил с тихим щелчком, снял свой «грач» с предохранителя и тихо отворил двери. Передо мной открылась картина: Дыков стоял ко мне спиной и произносил речь, жестикулируя правой рукой, а в другой у него была записная книжка, в которую он подглядывал. Я прошёл к креслу, стоявшему в середине библиотеки, предназначавшееся для чтения. Сел в него, «грач» положил на одно колено и после минутной речи, хлопнул пару раз, обозначив себя. Роман резко обернулся, увидев меня, прижал к телу свою записную книжку.

— Ты… как сюда прошёл?

— Речь так себе. Этим ты не убедишь народ, – игнорируя его вопрос, сказал я. – Но и с этой тухлой речью, тебе не суждено выступить, – положил ладонь на пистолет, лежащий на моём колене, металл приятно холодил кожу рук. Хочу насладиться его страхом.

— Ты что это задумал?

— А на что это похоже? Я пришёл убить тебя, что должен был сделать гораздо раньше. Думал, разговор в ресторане тебя остудит. Зря, – взяв пистолет, держа палец на курке, почесывал глушителем висок. – И знаешь, я ведь даю людям шанс, – жестикулируя с оружием, отчего, Роман съёжился.

— А ты, гнида, решил убить мою женщину, чтобы сделать больно мне.

— Я… нет, я ничего не делал.

— С первого дня встречи с тобой я понял одно, что ты трусливая мразь! И сдохнешь также трусливо. Ты сам продажная тварь и окружение у тебя такое же, включая твою охрану!

— Нет, прошу, не убивай! Не убивай! – направляю на него дуло пистолета, после чего, Дыков умоляя, падает на колени.

— Тварь! Тебе удалось, ты сделал мне больно! Очень, больно! – произнёс сквозь зубы. – Ты убил моего ребёнка и чуть не убил мою девочку.

— Что, ребёнка?! Нет… здесь точно не я, ребёнка я не трогал, клянусь-клянусь!