Книга Не рыцарь из прошлого, страница 24 – Аня Истомина

Обречённо отвожу взгляд в сторону, к тёмной воде. Он прав. Для себя я не взяла бы у него ни копейки, гордость не позволила бы. Но ребёнок… ребёнок — это другое. Ради неё я готова была бы на всё. Даже на колени перед ним встать, если бы потребовалось.

— Спасибо, — тихо вздыхаю, поднимая на Пашу влажные от подступающих слез глаза. — Сколько я тебе должна?

— Да ничего ты мне не должна, — хмурится он, прикасаясь тёплой ладонью к моей щеке. Его большой палец проводит по скуле, и я понимаю, как сильно он сдерживается, чтобы не поцеловать меня прямо сейчас.

И вот, с трудом осознавая, что это происходит, я сама тянусь к нему. Наверное, это в какой-то мере непорядочно, нечестно, но я не знаю, как сейчас оплатить по-другому. Другой возможности выразить свою благодарность у меня просто нет.

— Ир, — выдыхает Паша мне в губы, чуть отстраняясь от моего лица, но сжимая мою талию и прижимая к себе крепче, будто не в его силах меня отпустить. — Ты мне вообще ничего не должна. Я сделал это просто потому что ты мне дорога.

— Спасибо, — шепчу.

Я верю, что Паша не ждет благодарности, но все равно притягиваю его к себе за шею и целую. Потому что я тоже не в силах его отпустить.

Ощущение, что я держался из последних сил, потому что сейчас меня будто срывает с тормозов и я, набирая скорость, несусь в пропасть.

Углубляю поцелуй, прижимая Ириску за затылок крепче. Внутренности сворачивает в морской узел от возбуждения, но на душе — погано. Осознание, что Ира поцеловала меня просто из благодарности, больно царапает по грудной клетке.

Хочется заорать, но я, как безумный, лишь сильнее впиваюсь в ее губы, получая крохи от того тепла, которое мне просто необходимо, чтобы существовать. Иначе я сдохну.

Все годы в тюрьме и море я жил одной единственной мыслью, что я вернусь, покорю, добьюсь того восторженного блеска в ее глазах, что когда-то обещал мне горячие ночи и жаркие дни рядом. Я был уверен, что Ира поймет, поверит, и все у нас наладится. Но изо дня в день, из раза в раз, я будто напарываюсь на ледяную стену, которую не могу ни пробить напором, ни растопить своим теплом. Что бы я ни делал — моя Ириска мне не верит.

Но ведь была любовь! Была. Такая, что, я уверен, даже через сорок лет разлуки, она бы не угасла. Я до сих пор ее люблю так, что меня ломает каждую ночь. Шесть лет, изо дня в день, я засыпаю с мыслями о ней. Даже когда падал без сил после работы, даже когда был в температурном бреду, она все это время была рядом.

Вздрагиваю от того, что ее горячая ладонь касается кожи на моем животе и тянется к пряжке ремня.

— Ира, — выдыхаю, сжимая ее ягодицы.

Подхватываю на руки, заставляя обхватить меня ногами за пояс. Смотрю в глаза, а сам задыхаюсь без ее поцелуя, как без кислорода. С трудом втягиваю в легкие воздух.

— Ириска, — рычу, с трудом сдерживаясь и пытаясь заглянуть ей в глаза. — Посмотри на меня.

Смотрит. Молча. Робко. Отводит взгляд как можно быстрее.

— Ир, ты мне ничего не должна. — повторяю. — Понимаешь?

— Паш, — возмущается она внезапно с усмешкой. — Замолчи, а? Где мой дракон?

Замерев на секунду, снова набрасываюсь на ее губы. На ощупь открываю заднюю дверь машины и буквально вваливаюсь в нее спиной. Прикладываюсь затылком о, хоть и обтянутое тканью, но все же жесткое детское кресло. Рывком отстегиваю его от сидения и перекидываю на передний ряд.