Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 67 – Лила Каттен

— Надеюсь, ты не разглядел в ней ничего схожего с собой, потому что она не твоя дочь, Елисей. Не твоя, прости.

— Ты вышла замуж?

— Нет, – отвечаю, почти содрогаясь от страха подобной перспективы.

— Сколько ей? Я не специалист, но, кажется, она идеального возраста, чтобы я мог решить, будто она моя.

Разумеется. Однако правда была жестокой.

— Но она не твоя, независимо от того, на кого похожа.

— Похожа на тебя, – отвечает, отмахнувшись. – Подумаешь. Обычное дело, что ребенок берет все от одного родителя.

— Возможно. Но не в этот раз. Не заблуждайся, Елисей.

— Тест покажет правду.

— Тест? Какой еще тест?

— ДНК. Ты не оставляешь мне выбора, а я хочу правды. И за эту правду тебе придется заплатить, Василиса.

«Да он с ума сошел!»

— Заплатить? Мне? – он кивает, пока я недоумеваю. – Хорошо. Но чем заплатишь за эту «правду» ты в таком случае?

— Цена будет зависеть от самой правды. Я был готов платить все эти годы, даже если эта цена была слишком высока. Я был готов.

— Этому не бывать. Никакого ДНК, ничего. Ты чужой для меня и Ани.

В его глазах мелькает боль, которую он даже не пытается скрыть или приручить.

— Василиса, я не могу быть тебе чужим. Это невозможно. Ты со мной развелась, но все это чушь собачья.

— Возможно, Елисей. В том мире, который я построила для нас с дочкой – ты чужак.

— Нет, – он подходит ближе, и я отшатываюсь инстинктивно. Этого он не понимает. Потому что в прошлом я умирала от расстояния с ним. Я нуждалась в том, чтобы он был ближе, чем это вообще возможно.

Я любила его. Я его очень сильно любила и осознала эту любовь после того, как умерла на бетонном полу, а после пришла в себя.

Я копалась в своей душе долгие годы, но поняла свою любовь к нему. Как и к себе самой.

Мы могли быть счастливы. Родить детей. Построить дом. Мы могли осуществить в прошлом так много всего.

Почувствовав, что из моих глаз вот-вот польются слезы, я отворачиваюсь и слышу вопрос в спину:

— Что произошло в прошлом, Василиса? Что случилось на той дороге?

— У меня украли прошлую жизнь. Вырвали из нее и бросили в яму.

Елисей

«Она другая» – это одно из тех выводов, что стояли первыми, которые я сделал за пятнадцать минут нахождения с ней рядом.

Отстраненная, раненная и ранимая.

Василиса говорила так, словно ей было все равно, причинят ли ее слова мне боль. Она просто говорила. Отвечала на вопросы… хотя бы частично. И она не щадила.

Заслужил. Не спорю. Но ведь боли от этого не меньше.

В моей памяти сохранился образ другой женщины. С этой Василисой я не был знаком.

Но я не осуждал. В голове была картинка произошедшего в прошлом. Но я бы хотел, чтобы она раскрыла карты… Господи, я хочу, чтобы она знала, что мне жаль. Чтобы она знала – я здесь не для того, чтобы осуждать. Да я бы и не стал этого делать.

Она была моей. В сердце моем и остается. А еще я облажался по-крупному. Но мы должны поговорить.

Замерев за ее спиной, спорю с самим собой, потому что хочу обнять ее сотрясающиеся плечи. Хочу просто обнять, потому что я так сильно по ней скучал.

Шесть лет.

— Василиса… – произношу ее имя очень тихо. Настолько, что и сам с трудом слышу свой голос. Но она вздрагивает. Словно решила, будто я ушел.

Я стою на месте. Решаю, что делать дальше. Обойти и встать лицом к лицу? Оставить ее в покое и прийти в другой раз?