Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 75 – Лила Каттен

— Он не сидит в тюрьме, Елисей.

На мои слова он реагирует молчанием. Словно обдумывает их смысл.

— То есть… – замолкает. Хмурится.

— Не проси произносить мне это вслух, – встаю спиной к нему и перевожу дыхание. – Оставь свои поиски, Елисей. Хватит. Здесь ты больше ничего не найдешь. Поезжай домой и оставь все в прошлом.

— Василиса, я признаюсь честно, что искал тебя, чтобы у нас состоялся тот самый последний диалог. Все понять, расставить точки над «i». Ведь когда мне сказали, что ты подаешь на развод, я задавался кучей вопросов и только. Но дело было не только в вопросах. Мы должны во всем разобраться. Теперь так точно.

Резко обернувшись, смотрю на него почти со злостью. Я не понимаю, почему он настаивает. Я ведь уже все объяснила, тут даже для вопросов места попросту не осталось. Все слишком ясно для понимания.

— Больше не в чем разбираться, Елисей. Мы развелись. Мы пошли своими дорогами. Я не виню тебя ни в чем. Больше всего мне хочется оставить в прошлом все. Абсолютно все. У меня есть дочь, которой я отдаю себя всецело.

— Но она может быть и моей дочерью.

— Почему ты не понимаешь?

— Потому что я не хочу верить в иное, – повышает он голос. – Ты вбила себе в голову эту правду. Но ты не проверяла ее. А теперь даже не даешь разобраться, когда я здесь.

— Я не хочу в этом разбираться, – мои глаза становятся влажными, а губы начинают трястись.

— Потому что не допускаешь иного?

— Потому что боюсь допустить иное. Ты не знаешь цену моей любви к Анне, – слезы начинают литься из глаз. – Я хотела избавиться от нее. Мне даже сделали аборт. Но детей было двое. Ее просто не заметили, – голос становится сиплым от сжимающего горло кома. – И теперь я убиваю в себе ежедневно мысль о том, что она – ребенок подонка, который отнял у меня нормальную жизнь. Убиваю, чтобы не увидеть в ее прекрасном лице свои страхи. Потому что они поставят под сомнение любовь к моему ребенку.

На этом я срываюсь с места и ухожу из палаты. Он меня не останавливает, за что я очень благодарна Елисею.

Елисей

Звук шагов давно не звенит в ушах, воздух больше не пахнет ей.

После нее остается лишь тишина. Без нее всегда слишком тихо, безжизненно, ровно.

Я встаю на то место, где мгновение назад была Василиса, и повторяю ее позу. Касаюсь подоконника в тех же местах, чуть склонившись и замираю. Дышу, думаю о том, что сейчас случилось. О словах, что были сказаны, и о тех, что остались висеть словно дамоклов меч. Шесть лет я жду, когда проклятый меч опустится, но он все еще там.

С чего мне начать?

Возмездия больше ждать нет смысла. Очевидно, отец Василисы все решил. Но это я должен был сделать.

«Ты даже не должен был этого допускать», – словно насмешкой отвечает голос разума. Невзначай напоминает, и протест исчезает, словно не было.

Я виноват. Виноват, и это не изменить.

Так что мне делать?

Точнее, чего я хочу? Чего я хочу не для себя, а для нее? Это главное. Хочу, чтобы она улыбалась, смеялась не только для дочери, а чтобы она делала это постоянно, не закрываясь. Это вообще возможно?

Увидит она после всего, что произошло тогда, во мне опору и защиту?

— Черта с два, Елисей, – бормочу и склоняюсь к окну еще ближе, наплевав на пульсацию в затылке.

Дверь позади скрипнула достаточно громко, чтобы ее услышать даже сквозь шум, нарастающий в моей голове.