Книга Единственная любовь бандита, страница 25 – Юлия Герман

Я вижу выход из дома и лечу к нему. Дверь распахивается, и порог переступает какая-то женщина. Но я не смотрю на нее и прошмыгиваю мимо, отталкивая ее в сторону.

— Ох, батюшки! – охает она, когда падает от моего толчка.

— Блядь! Ловите ее! – орет тот, кто должен был меня накормить, но провалил эту миссию.

В другой ситуации я бы позлорадствовала, а пока все мое внимание сосредоточено только на том, чтобы выбраться из этой тюрьмы, больше напоминающей ад.

Я сбегаю с крыльца, и у меня есть мгновение, чтобы оценить ситуацию.

— Сучка убегает! Ворота закройте!

Внезапно мне наперерез выскакивает здоровый мужик. Я мгновенно меняю траекторию. Но и с другой стороны на меня надвигается охрана.

Тогда я кидаюсь по единственному направлению, где никого нет. Передо мной бесконечная аллея и забор, что маячит впереди.

— Дура, там собаки! – кричат мне вслед.

Но в голове пульсирует только одна мысль: “Любым способом выбраться отсюда!”

Звуки растворяются. Только шум моего дыхания, и ничего больше. Я вижу высоченные глухие ворота, которые мне никто не откроет. От них в стороне будка охраны и дерево рядом с монолитной кирпичной стеной.

Паника рождается изнутри. Я кидаюсь к дереву, рассчитывая с него перебраться на стену, когда сквозь звуки моего дыхания прорывается собачий лай. Я оборачиваюсь и вижу двух доберманов, летящих на меня.

Адреналин бушует в крови, когда я бросаюсь к дереву, надеясь взобраться на него до нападения, но в этот же миг один из псов совершает прыжок, и я чувствую, как мощные челюсти сжимаются на моей плоти, разрывая ее.

Полтора месяца спустя

— Здравствуй, Юнона, – слышу, как за спиной открывается дверь, и в комнату заходит человек, которого я вижу каждый день, с тех пор как на меня напали псы Ареса. – Как ты себя чувствуешь?

Я не реагирую на него, продолжая смотреть из окна своей башни на сад. Да, из моего оконца не видно переднего двора особняка, и даже заднего, только густой заросший сад, где не бывает людей и никто не сможет заметить меня в окне. Но мне как-то плевать. Я так устала от этого плена, а потом беспрерывной боли, что во мне не осталось никаких желаний. Внутри полная пустота.

— Боли есть?

— Нет.

— Ты пила таблетки? – подходит ближе и отодвигает кресло, стоящее рядом.

— Нет, – отвечаю механически, продолжая рассматривать то, как колышутся листья на ветру.

— Почему? – садится, и я чувствую его взгляд, что прожигает мою скулу.

Я не отвечаю.

— Юнона, почему?

— А зачем? – поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Алексеем Вадимовичем.

— Чтобы ты скорее выздоровела и чувствовала себя лучше.

— За-чем? – повторяю по слогам.

Нападение собак сотворило со мной жуткое. Только очнувшись после операции, с забинтованным лицом и частью тела, я поняла, что произошло.

Мне разодрали спину, плечо, затронули грудь и успели изуродовать лицо. И теперь от прежной Юноны, той идеальной картинки, поцелованной судьбой красотки, не осталось и следа.

Теперь я урод.

Но разве это имеет значение? Особенно когда официально сегодня проходят мои похороны.

Не знаю, как ему это удалось, но Арес подстроил все так, что сначала я считалась пропавшей без вести, а потом нашли мой изуродованный труп, который, конечно же, опознал мой муж.

Официально моя жизнь окончена.