Книга Единственная любовь бандита, страница 36 – Юлия Герман

Внутри меня все полыхает. Это не просто гнев. Это бессилие перед тем, что он творит со мной. Арес уничтожает меня своими прикосновениями. Он намеревается не взять меня силой, а сломать, растоптать последние остатки моего достоинства, доказать свое абсолютное владение не только моей свободой, но и моими реакциями, моим желанием, которое, к моему ужасу, вопреки воле начинает тлеть от его грубых прикосновений.

Нет. Только не это.

Я перестаю бороться. Вместо этого я обмякаю, закрываю глаза и поворачиваю голову к зашторенному окну. Слезы, которые я пытаюсь сдержать, текут по вискам, горячими каплями впитываясь в волосы.

— Делай что хочешь, – шепчу я, и мой голос звучит мертво и отрешенно. – Ты же все равно это сделаешь. Ты всегда берешь то, что хочешь, не считаясь ни с чем. Так зачем мне сопротивляться? Еще один акт насилия в длинном списке. Что он изменит?

Его движения замирают. Давление на грудь ослабевает. Тишину в комнате нарушает только дыхание. Мое – прерывистое, злое, и его – тяжелое, хриплое.

Я не открываю глаза, боюсь увидеть торжество в его взгляде. Я готовлюсь к худшему, цепенею от ужаса и отвращения к самой себе.

Но вместо нового натиска я чувствую, как мужское тело напрягается. Он резко отстраняется, словно обжигаясь о мою кожу.

Я рискую приоткрыть веки. Арес стоит у кровати, спиной ко мне, сжимая и разжимая кулаки. Его широкие плечи тяжело вздымаются. Кажется, он борется с самим собой, с тем самым диким зверем, которого сам же собирался выпустить на волю.

— Вставай, – его голос звучит глухо, почти сипло. – Одевайся.

Я не двигаюсь, не понимаю, что происходит. Это новая игра? Новый изощренный способ пытки?

— Я сказал – вставай! – он рявкает, оборачиваясь. Его лицо искажает гримаса такой лютой ненависти, что я инстинктивно отползаю к изголовью кровати, натягивая на себя порванную сорочку. – Не могу смотреть на тебя! – дышит тяжело, и внутри меня все вздрагивает. Будто чертов панцирь идет трещинами. – Ты просто жаждешь, чтобы я чувствовал себя последним ублюдком.

Он говорит не мне, а самому себе, бешено шагая по комнате.

— Мне не нужно от тебя ничего! – оборачивается, и по его лицу пробегает тень. – Когда смотрю на тебя, мне нужна только ненависть! Понимаешь? Только она! – он останавливается, тяжело дыша. – Но ты…

Он не договаривает, с силой проводя рукой по лицу.

— Я не буду тебя трогать, – выдыхает он, и в его голосе впервые за этот вечер появляются нотки усталости. – Не потому, что жалко. А потому, что не хочу давать тебе ни капли удовлетворения. Ни капли власти надо мной.

Он поворачивается и идет к выходу, его силуэт кажется еще более массивным в полумраке комнаты. Рука уже на дверной ручке.

— Спи. Завтра… завтра мы поговорим о твоем новом статусе. Ты думаешь, ты здесь гостья? Ты ошибаешься. Ты здесь прислуга. И с завтрашнего дня начинаешь отрабатывать свое содержание.

Дверь с тихим щелчком закрывается за Минотавром, а я накрываю рукой шрам, который он не заметил под уродливой плотью, и о происхождении которого узнает лишь тогда, когда я выберусь из этой клетки.

Именно эта встреча заставляет мою ярость затопить меня и дает мне новый импульс для дальнейшей борьбы. Плевать, что меня похоронили. Моя смерть – преимущество. Теперь я точно знаю, что Арес ответит за каждую пролитую мной слезинку. И если тогда я не смогла уничтожить его. То это получится воплотить в реальность сейчас, когда Юноны Каримовой больше не существует. А значит, и отвечать за расплату будет некому.