Книга Единственная любовь бандита, страница 51 – Юлия Герман

— В каком плане глумиться? О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Никогда не забуду. Ни одного из них, – кажется, я не отдаю себе отчета в том, что говорю все это вслух. – Никогда. И тебя. Тебя больше всех, – впадаю в какую-то истерику. – Потому что ты позволил всему этому случиться. Позволил им надругаться надо мной. Ты! Все из-за тебя! – рыдаю в голос, снова желая просто избавиться от страданий. Просто уснуть и не проснуться. Но кажется, я навечно привязана к этому месту и мужчине, превратившемуся в мой личный круг ада.

Арес

— Похоже, мне тоже стоит остаться жить у тебя, – выдыхает Лёха, когда Юна наконец-то перестает метаться по постели и крепко засыпает.

Потребовалась его помощь и крепкая доза успокоительного, чтобы остановить ее истерику, которая, если честно, напугала меня до чертиков.

— Итак, стало слишком тесно, – откидываюсь на спинку дивана, делая глоток виски.

— Где? Здесь? Тут же сколько? Тысяча квадратов? Полторы? – удивленно смотрит на меня Чудо.

— Сколько бы ни было, слишком много людей толкается кругом, – снова и снова мысленно прокручиваю все, что выкрикивала во время срыва Юнона, и никак не могу склеить.

Мне бы сходить к Вите, да спросить у него напрямую, какого хера после встречи с ним моя Буря слетела с катушек. Да что-то мне подсказывает, что он ни хера мне не ответит.

Мы сидим какое-то время в тишине. Я нервничаю из-за случившегося с Юноной, а Лёха думает о чем-то своем.

— Из-за чего она так? – Чудотворец заговаривает первым.

— Пробралась к Битку, и вот…

— А что с Битком не так? – озадаченно смотрит на меня.

— Хотел бы я сам это понять.

— Интересно, – хмурится он. – Говорила что-то?

— Кричала много о том, как меня ненавидит и помнит всех их.

— Кого их?

— Этого мне не пояснили. Дальше она лишь сильнее билась в истерике, – у меня мурашки по коже только от воспоминаний, как ее мотало и колотило. – Я ее никогда такой не видел…

— Надо же, – слышу смешок и снова перевожу взор на Лёху. – Никогда бы не подумал, что ты способен так переживать за кого-то.

— Это действительно было жутко.

— Что, хуже, чем ее окровавленное тело после встречи с твоими псами?

— Заткнись! – в горле встает ком, и грудную клетку сдавливает тревога, не дающая сделать глубокий вдох.

— Ей нужен хороший психиатр, Арес. Она и так поломана. И кажется, степень поломки гораздо глубже, чем мне показалось во время ее реабилитации.

— Я не могу привести сюда кого-то левого, ты же понимаешь?

— Понимаю. А еще понимаю, что чем дольше она находится с тобой, тем хуже ей становится. Ты хочешь, чтобы она окончательно сломалась и закрылась в каком-то своем выдуманном мире?

— В каком плане? – только предположение, что именно он имеет в виду, вызывает у меня какие-то дерьмовые ощущения, и начинает сосать под ложечкой.

— Ну вот у тебя есть ее тело, а ее самой в нем нет.

— Что за херню ты несешь?

— Лишь предупреждаю о том, что тебя ждет. Такими темпами она начнет искать спасения внутри себя. И закроется там. Будет дышать, спать, справлять нужду, но ментально это будет кто-то другой. Не та девушка, которую ты так оберегаешь.

— Блядь, – выдыхаю, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. – И что мне делать?

— Отпусти ее.

— Я не могу! – понимаю, что сам себя загнал в какой-то тупик. – Ты представляешь, какие последствия будут, если всплывет информация о том, где она находилась все это время?