Книга Единственная любовь бандита, страница 62 – Юлия Герман

Жду, что он скажет, что не спит с ней. Что я единственная женщина в его постели, но, вопреки моим ожиданиям, Арес молчит.

— Буря… – кладет он руку на мое бедро. – Я… пока не могу поступить иначе. Но я обещаю, что этот брак не будет существовать дольше необходимого.

— Это сколько? – усмехаюсь. – Одну смертную жизнь? Потому что вряд ли моя жизнь будет долгой…

— Я никуда тебя не отпущу! – внезапно он приподнимается и подхватывает меня на руки, так что я успеваю только ахнуть. – Никуда, слышишь? – сажает к себе на колени и обхватывает лицо пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза. – Даже на тот свет.

Чувствую укол в груди, но боюсь так быстро верить ему.

— Я ради тебя весь мир переверну с ног на голову!

— Зачем ты это мне говоришь? – горло сдавливает. – Это очередной способ сделать мне больнее? Унизить?

— Нет, глупая, – прижимается лбом к моему, переместив ладонь мне на затылок, и смотрит исподлобья, горячо шепча. – Мне никто в этой жизни не нужен, кроме тебя. И я такой дурак, что тогда прогнулся под них и позволил нас разлучить.

— Не надо так говорить… – глаза наполняются слезами. – Мне не нужны слова.

— Я докажу тебе, – целует, продолжая шептать. – Докажу, – снова прижимается к губам. – Я готов отдать тебе головы тех мразей, что сделали это с тобой… с нами.

— Что? – замираю.

— Первое мое доказательство – это смерть тех ублюдков, которых я считал друзьями.

— Подожди… – немного отстраняюсь. – Я хочу видеть собственными глазами то, как это будет происходить, – все мое нутро жаждет справедливости. И чтобы убедиться в том, что она восторжествовала, я должна быть уверена, что ни один из них больше не отравляет воздух своим дыханием.

— Уверена? – смотрит внимательно.

— Да. Только тогда я поверю, что я дорога тебе…

Арес

— Садись, – придерживаю дверь для Бури, ожидая, когда она наконец-то доверится мне и просто сядет в машину.

Но Юна стоит на месте и с подозрением смотрит на мою руку, фиксирующую дверь.

— Что-то не так? – пытаюсь понять, что ее настораживает, и не давить при этом.

Последняя неделя полностью перекроила не только мою жизнь, но и меня самого. Мне потребовалось больше шести лет, чтобы осознать, что полагаться я могу только на себя. Тем более доверять тех, кто мне дорог.

Мне было тринадцать, когда машину моих родителей снес поезд. Потеря оказалась настолько внезапной и всепоглощающей, что я практически не помню первые полгода после аварии.

Очнулся уже в семье тренера по единоборствам. Я занимался с ним с третьего класса, и он решил взять на себя ответственность за поломанного сложного подростка.

Не все у нас с ним было гладко. Но я уважал Георгия Владленовича. Он был четким мужиком, и жизнь в его картине мира делилась на черное и белое. Согласно его суждениям, существовали уроды, власть имущие, и обычные люди, выгрызающие для себя справедливость. И, по его понятиям, жить нужно так, чтобы совесть не мучила и не стыдно было в глаза смотреть другим людям.

Поэтому, когда начал выигрывать бои, я стал мишенью для тех самых уродов, готовых платить огромные деньги ради достижения своих целей. И пока я был несовершеннолетним пацаном, тренеру удавалось отбивать меня от стервятников, видевших во мне выгодную инвестицию.

Я злился, считал тренера перестраховщиком, но из уважения к нему не мутил за его спиной.