Книга Единственная любовь бандита, страница 67 – Юлия Герман

Хватило того, что пришлось мысленно возвращаться в ту жуткую ночь, рассказывая Минотавру о случившемся.

— Ты сама спросила про мой парфюм.

Его голос гипнотизирует меня, потому что это самые сексуальные звуки, которые мне доводилось слышать. Близость и жар тела будоражат. И словно ощущая мое состояние, он начинает поглаживать большим пальцем мою поясницу.

— Потому что его слишком много… Тебе не идет этот запах.

— Поможешь выбрать другой? – спрашивает так естественно, будто мы говорим о погоде.

— Вряд ли это возможно в этой жизни.

— Возможно все. Только попроси.

— Я лучше откушу себе язык… – бормочу.

— Не стоит, – усмехается он.

— Почему? – поднимаю лицо вверх, встречаясь с черными безднами.

— Потому что он тебе еще нужен, – и без того темные глаза становятся беспросветно черными, и я вижу, как в них вспыхивает огонь.

— Для чего? – моя броня дает трещины, и я чувствую, как живот начинает подрагивать от внутреннего щекотания.

— Например, – Арес наклоняется ниже, испещряя взглядом мое лицо, задерживая взор на губах, – для этого, – осторожно целует, и я непроизвольно прикрываю веки, когда его язык проходится по моим губам, расталкивая их и проникая внутрь.

А когда он проходится по спинке моего, то из меня вырывается вздох облегчения. Потому что… я скучала по нему и его поцелуям.

Поцелуи, медленные и осторожные поначалу, становятся смелее и глубже, как только Арес понимает, что я не сопротивляюсь ему.

Я слышу тяжелый вздох, больше напоминающий стон, когда Минотавр обхватывает мой затылок ладонью и впивается в мои губы так, будто пытается не просто меня съесть, а испить до дна.

Его поцелуй словно приговор. Он мгновенно захватывает меня в свой плен, приговаривая к пожизненному добровольному подчинению. Но сейчас меня это не пугает, потому что я отключаю голову, действуя на инстинктах, на эмоциях, что вызывает Поликратов. Арес пробуждает не только тело, но и душу, и это страшнее любой пытки.

Мои пальцы впиваются в его плечи, чтобы удержаться, когда мир плывет вокруг. Его вкус растекается у меня по языку, вызывая мгновенное привыкание. Я отвечаю на него с той же яростью, с какой хотела его уничтожить. Это сражение, где нет победителей, только проигравшие, обреченные на взаимное уничтожение.

Арес отрывается, смотря на меня осоловелым взором и тяжело дыша. Темные глаза пылают, гипнотизируя, и кажется, он и сам уже с трудом соображает.

— Видишь? – хрипло шепчет он, проводя большим пальцем по моей распухшей губе. – Ты все еще моя. Каждая клеточка твоего тела помнит это. Ненависть – это лишь обратная сторона страсти, Юна. И ты ненавидишь меня так же сильно, как хочешь.

— Поэтому я ненавижу себя за это, – вырывается у меня.

Голос дрожит, выдавая всю мою слабость, и кажется чужеродным.

Арес прижимается лбом к моему, и есть в этом действии что-то настолько пронзительное, что у меня в груди все сжимается.

— Пусть пока это единственное, что у нас осталось. И еще пару недель назад я цеплялся за это, считая, что большего у нас быть не может. Но теперь… я сделаю все, чтобы не только пробудить в тебе страсть, но и вернуть любовь.

Он снова целует меня, но на этот раз это не пламя, а медленный, согревающий огонь. Его руки скользят по моим бедрам, подхватывают их, и Арес, не отрывая губ, несет меня из зала. Я не вижу, не слышу и не чувствую ничего, кроме его запаха, дыхания и стука собственного сердца, стремящегося проломить грудную клетку.