Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 13 – Хельга Дюран

Тося подняла на меня удивлённые глаза впервые за всё утро.

— Зачем так много? Вам ещё что-то нужно?

— Так это… На продукты, – пояснил я. – Потрать на своё усмотрение. – Тося кивнула и взяла у меня деньги. – У меня же ещё цепочка есть, – спохватился я. – И перстень.

— Э-э-это лишнее, – остановила Тося мой порыв снять кольцо и принялась убирать со стола.

— Оставь, Тося. Я потом сам посуду помою. Пойдём лучше покажешь мне свои владения?

Тося вела меня по своему хозяйству, и её смущение было почти осязаемым. Она шла чуть впереди, нервно поправляя платок на голове и жестом показывая то на покосившийся забор, то на прохудившуюся крышу сарая.

— Вот тут… забор совсем плох, – пробормотала она, избегая моего взгляда. – Зимой ветром повалило, а поднять… Ну, не справиться одной. А там дровник, но дрова ещё лежат не колотые.

Она говорила быстро, с лёгкой дрожью в голосе, словно извиняясь за то, что её мир не был идеальным, отполированным, чистеньким и глянцевым, как моя жизнь в городе. Она словно ждала, что я буду брезгливо морщиться или отпускать колкости.

Но я видел другое.

Да, забор стоял кое-как, но земля вокруг была чисто выметена. Да, крыша сарая протекала, но его стены были аккуратно побелены, а возле входа стояли горшки с геранью. Куры клевали зерно не где попало, а в аккуратно сколоченном загоне. Усадьба не производила ощущения запущенности. Каждая травинка, каждый цветочек и камешек были пропитаны любовью и уютом.

Здесь было приятно находиться.

Но самое главное – Тося. Она была воплощением этого места. Её руки в царапинах, её простая одежда, её усталые, но полные решимости глаза. Она не сдалась, не спилась, как многие, она одна сражалась с этой громадой хлопот, и проигрывала в чём-то, но в главном – нет. Она держала оборону.

— Все женские дела сделаны идеально, Тося, – сказал я вдруг, глядя не на сломанный забор, а на неё. – Ты замечательная хозяйка!

Она вздрогнула и, наконец, посмотрела на меня удивлённо. Её лицо просияло.

— Просто… мужика нанять денег нет, – опустила она глаза. – Да и некого. У всех деревенских свои дела.

В этих словах не было жалобы. Была простая, горькая констатация факта. И от этого сжалось сердце. Я представил её одну, зимой, пытающуюся поднять этот забор по колено в снегу, и во мне закипела какая-то странная, почти первобытная ярость. Не та холодная злоба, которую я испытывал к Брагину или к Оксане, а что-то горячее, граничащее с желанием защитить девушку.

— Ничего, – сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Разберёмся. Я, конечно, не волшебник, но кое-что могу.

Она посмотрела на меня с надеждой, смешанной с недоверием. Городской фраер, который впервые в жизни видел так близко кур. Не по телеку, а вживую.

Но для меня это вдруг стало делом чести. Не просто отсидеться здесь, а помочь. Оставить после себя что-то хорошее. Починить то, что сломалось не по вине Тоси.

Она подвела меня к "Тойоте" . Я видел машину, когда выходил курить на крыльцо. Вблизи она выглядела ещё печальнее.

— Механик дорого берёт, – повторила она своё грустное заклинание. – Она на ходу, только гудит странно. Лишний раз уже не завожу.

Потом была корова. Большая, добрая, с умными глазами. Тося, уже чуть расслабившись, показала, как её доить. Её движения были выверенными, точными, профессиональными. Тося делала это играючи, поэтому казалось, что в дойке коровы нет ничего сложного.