Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 17 – Хельга Дюран

Я как раз вытирал насухо последнюю тарелку, когда за скрипучей калиткой услышал быстрые, лёгкие шаги Тоси. Они были уже узнаваемые.

Странное дело: всего сутки назад этот звук означал бы для меня лишь приближение незнакомого человека. Сейчас же в нём был целый букет: и тревога, и надежда, и радость от глупого чувства, которое щемило под рёбрами.

Я бросил полотенце на стол и принялся осматривать расхлябанный кран, когда дверь открылась.

— Я дома! – голос Тоси прозвучал чуть громче обычного, с той нотой, которую люди стараются вложить, когда не уверены, одни ли они.

— А я тут, – вышел я навстречу, стараясь, чтобы получилось непринуждённо.

Она замерла на пороге, сжимая в руках тяжёлый пакет. Глаза её быстренько обежали кухню, заметили вымытую посуду на сушилке, чистый стол и на мгновение распахнулись от удивления.

Видимо, не ожидала. А зря. Я сказал – сделал. Для меня это было принципиально. Я забрал у неё тяжёлый пакет, поставил его на табуретку. Тося смущённо, по-девичьи улыбнулась и начала выкладывать свои покупки на стол.

— Это… это вам. Трусы, носки. И сигареты, которые вы просили.

Обычные дешёвые семейки и простые носки. Но в тот момент это показалось мне самым дорогим подарком за последние годы. Тося не просто их купила. Она подумала обо мне. Увидела мою нужду в мелочах, в которых я даже не решался признаться, и закрыла её.

— Тося, спасибо. Очень нужные вещи. Ты просто чудо.

Но я видел, что ей приятно. И мне от этого было тепло на душе. Просто, без всякой шелухи и двойного дна.

Пока она разгружала свои покупки, я продолжить "мучить" кран и рассказал вкратце, что подшаманил её "Тойоту", но нужна сварка и новые свечи. Тося пообещала расспросить на работе у мужиков, где можно разжиться сварочным аппаратом.

— Гриша, а что вы хотите на обед? – неожиданно спросила она. – Я сейчас быстро что-нибудь сварганю.

Я был согласен на любую еду, потому что выделываться у меня не было права, а тут спросили…

И мне вдруг дико захотелось не «чего-нибудь этакого», а нормальной, человеческой еды. Не ресторанной изысканности, а вот этой, домашней. Такой, чтобы пахло на всю деревню и слюнки текли.

— Знаешь, Тосенька, – сказал я. – Если не сложно… можно картошечки жареной? С лучком.

— Картошку? – переспросила она с некоторым недоумением. – Серьёзно? Ну, это запросто. Сейчас настрогаю.

— Я пока кран подтяну. Не помешаю?

— Нет, нисколько, – заверила меня Тося.

Пока она быстро рубила картошку ровными ломтиками, я всё-таки доковырял кран.

— Садитесь, готово! – позвала Тося, сбрасывая со сковороды в тарелку золотистую, дымящуюся горку.

Я сел, чувствуя, как уже захлёбываюсь слюной. Простая, без затей еда, но такая вкусная! Картошка была с хрустящей корочкой, с крупинками зажаренного лука. Рядом Тося положила ломоть чёрного, душистого хлеба, сало, горчичку и солёные огурцы.

Господи, да я словно в рай попал! Наворачивал так, что трещало за ушами.

Я не мог говорить. Я только застонал от удовольствия, закрыв глаза. Натрескавшись до отвала, выдохнул:

— Тося… да я лет двадцать такой картошки не ел. Это божественно! Правда.

Она смущённо улыбнулась, покраснела и принялась ковырять вилкой в своей тарелке.

— Да обычная картошка… Скажете тоже…

То, что казалось Тосе обычным, было удивительным для меня. И то, что казалось привычным мне, удивляло Тосю.