Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 21 – Хельга Дюран

Если он убьёт Гришу или покалечит, я этого не вынесу. Не переживу.

— Тося, иди домой, – ровным голосом сказал мне Гриша, не сводя глаз с пистолета.

— Нет, не пойду! – заупрямилась я. Как же я их оставлю? Кирилл же…

— Запрись и никому не открывай! – его голос вдруг стал жёстким, приказным, с нажимом. Он по-прежнему не смотрел на меня, его взгляд был прикован к Кириллу намертво. – Иди домой!

На негнущихся, деревянных ногах я бросилась в дом. Руки ходуном ходили, поэтому я кое-как накинула крючок на скобу. Я прилипла к холодному оконному стеклу, затаив дыхание, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Что же будет? Господи, что же будет?

— Ладно, пойдём, – выдохнул Гриша и шагнул к Кириллу.

Тот глупо ухмыльнулся, восприняв это как капитуляцию, и на мгновение опустил ствол. В этот миг Гриша взорвался. Он не шагнул – он рванулся вперёд, как пантера. Его кулак со всей силы врезался Кириллу в челюсть с таким глухим, костяным хрустом, что мне стало физически плохо.

Кирилл, явно не ожидая такого, с громким стоном отлетел к воротам, врезавшись в них спиной. Следующим молниеносным движением Гриша выбил у него из руки пистолет и тут же, не дав опомниться, нанёс ещё два жёстких, точных удара в лицо.

Кирилл взвыл, не по-человечески, хватая ртом воздух и хватаясь руками за нос, из которого хлестнула алая струйка.

— Пиздец тебе, городской! Ты понимаешь, что на полицейского напал? Я при исполнении!

— При исполнении? Ты пьяное быдло. Я тебе не лох колхозный. Своими штучками пугать будешь местную шпану. Ещё раз к Тосе приблизишься, я тебе кишки выпущу, а потом прокурор области тебе твои погоны лично в жопу затолкает. Ты меня понял?

Я видела, как с Кирилла сползала вся его надутая спесь. Он бледнел, мельчал на глазах, превращаясь из грозного участкового в жалкого, затравленного кабанчика.

Гриша не кричал. Он просто уничтожал его холодными, точными фразами, как ножом.

И Кирилл… сдался, струсил, отступил.

— Табельное верни, – уже просил Кирилл.

— Ствол утром заберёшь, когда протрезвеешь. Или можешь сейчас силой забрать. Попытаться. – Кирилл медлил. Замер, не двигаясь с места, как будто пистолет ему больше не был нужен. – Я понял: ты только с бабами смелый? Пошёл на хуй отсюда!

Гриша взял его за шиворот, вытолкал за ограду на пинках, а потом запер за ним ворота. Машина Кирилла загудела, а потом всё стихло. Я сняла крючок с петельки и прислонилась к косяку. Ноги меня больше не слушались. Всё тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. Слёзы текли сами по себе, без звука, смывая грязь и позор.

Я не слышала, как вошёл Гриша. Осторожно, медленно. Его руки обняли меня, прижали к широкой, тяжело вздымающейся груди. От него пахло сигаретами. Видимо, он только что курил, чтобы успокоить нервы.

— Всё, – прошептал он где-то у самого виска. – Не бойся, Тося. Я рядом.

Вся моя броня, вся выдержка рассыпалась в прах. Я вцепилась в Гришу, в его твёрдые плечи, и рыдала. Рыдала от страха, от унижения, от бессильной злости.

А он просто держал. Крепко. Надёжно. Гладил по спине, по голове и шептал что-то успокаивающее.

Впервые за долгие годы я чувствовала, что не одна. Что кто-то сильный на моей стороне. И этот кто-то пах не перегаром и грубой силой, а добротой и надёжностью, так что хотелось спрятаться в этом запахе навечно.