Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 3 – Хельга Дюран

Он внезапно открыл глаза – тёмные, мутные от боли, но осознающие. Я едва с кровати не соскочила, когда его пальцы снова нашли моё запястье.

— Во… да… – прошептал он хрипло.

Я поднесла к его губам кружку. Он пил жадно, вода стекала по подбородку. Потом его пальцы вдруг коснулись моего лица. Грубо, но с благодарностью.

— Спаси… бо

Он снова отключился. А я сидела рядом, понимая, что только что впустила в свой дом что-то чужое. Тёмное. Может быть, смертельно опасное.

Обтерев мокрым полотенцем кровь с головы незнакомца, я ещё с минуту разглядывала его бледное, безжизненное лицо, а потом решила его обыскать.

Первым делом отобрала у него пистолет. Вытащила из кобуры и отнесла в сарайку, спрятав его под мешком с овсом. Затем прошлась по карманам: початая пачка сигарет, бензиновая зажигалка, портмоне, паспорт и водительское удостоверение.

В кошельке было несколько крупных купюр и банковские карты. Раз кошелёк и цацки не забрали, стало быть, не ограбление? Не за это мужику башку пробили?

Я открыла паспорт.

"Гордеев Григорий Петрович".

Гриша, значит? Красивое имя. Очень ему подходит.

Если верить паспорту, Григорию было тридцать шесть лет. День рождения скоро в сентябре… Если он доживёт, конечно, до того самого дня.

Не сдержав любопытства, я открыла страницу с семейным положением. Женат. На Оксане Дмитриевне.

Кольцо снял, потому что блядун? Они все так делают, сволочи.

Неожиданно для себя я почувствовала огорчение, узнав, что Григорий женат. Было так глупо расстраиваться из-за мужика, которого я видела впервые и то, еле живого. Это потому, что в нашем колхозе их в принципе был дефицит, вот я и размечталась немного.

Ладно, будем знать теперь, что мужик Оксанин, а не совсем бесхозный.

Дойка Милки всегда меня успокаивала. Тёплый бок коровы, ровное шипение струй молока в подойник, знакомые запахи хлева – сено, навоз, парное молоко. Это был мой мир, привычный и предсказуемый. Но сегодня даже этот ритуал не помог. Руки делали своё дело сами по себе, а голова была там, в доме, где в сенцах лежал чужой, опасно красивый мужчина.

Григорий.

Запал он мне в душу, точно колючка. Не выковырнешь. Жив ли? Дышит? А вдруг стало хуже, а я тут с коровой вожусь?

Я торопилась, чуть не расплескала драгоценное молоко, за что Милка брезгливо хлестнула меня по спине хвостом.

Холодный картофель с малосольным огурцом остался нетронутый. Кусок в горло не лез. Я заставила себя выпить кружку чая с ромашкой, просто чтобы согреться и успокоиться, но холод внутри никак не проходил. Он шёл из самого сердца, знакомый и горький.

Не выдержала, пошла проверять Григория. Приоткрыла дверь в сенцы тихонько, боясь разбудить, если спит. Луна из окна освещала его лицо. Спал. Дышал ровно, губы чуть разомкнуты. От этого вида стало и легче, и ещё тревожнее. Словно я впустила в свой дом спящего зверя – красивого, сильного, но дикого и совершенно непредсказуемого.

Я погасила свет, заперла дверь в дом изнутри и побрела к своей кровати. Лёжа в полной темноте, я слушала тишину. В доме было слышно каждое шуршание. И так было всегда. Тишина одиночества. Она давила на уши, нависала тяжёлым грузом на груди.

И в этой тишине сами собой поплыли воспоминания о другом мужчине.

Как же я, дура, радовалась, когда Кирилл сразу после школы меня посватал! Самый видный парень в деревне, с огнём в глазах, полицейский!