Книга Вдохновленная Хаосом, страница 54 – Элис Кларк

Милая Лайла.

Знаю, ты не согласишься поговорить со мной лично. А номер мой наверняка уже отправился обратно в блок после последнего сообщения. Но я словно застрял в недосказанности. И мне необходимо вылезти из нее.

Может, все дело в моем эгоизме. Может, ты разорвешь эту записку, как только увидишь имя отправителя. Но я надеюсь, что смогу сбросить с плеч хотя бы часть груза вины, даже если просто выплесну слова на бумагу.

Наши отношения всегда напоминали хождение по канату. Сейчас самое время это признать. Если мы сами его не расшатывали, за нас это делали обстоятельства и окружение. Когда моя нога соскользнула, и я потерял равновесие, наверное, стоило окликнуть тебя. Дать понять, что происходит. Если бы мы знали наперед, как правильно поступить в той или иной ситуации… Но мы всего лишь люди.

Ты заслуживала честности, а я не смог тебе ее дать. Мой первых промах, за который я прошу прощения.

Ты нуждалась в моей защите, в то время как я слишком боялся перестроить свою жизнь. Прости и за это.

Ты сделала первый шаг, переступив через обиды, а я оказался слишком глуп. Никогда не думал, что сестра лучшего друга предаст мое доверие, ведь мы знакомы целую вечность. Не представляю, как просить прощение еще и за это.

Лайла, мне сложно представить, через что ты прошла по моей вине. А еще сложнее осознать, что я опоздал. Что у нас могла быть семья. Могло быть будущее.

Хочу, чтобы ты знала: я бы никогда так не поступил. Я бы никогда не потребовал от тебя избавиться от ребенка. От частицы меня.

Твои слова преследуют меня каждый день.

Как и выражение лица.

Некоторые люди думают, будто нет оружия сильнее ненависти. Но безразличие ранит гораздо глубже. После той беседы в аудитории ты смотришь на меня, как на пустое место. И я не знаю, что с этим делать. Уж лучше бы ты продолжала считать меня злодеем.

В любом случае… прости.

Прости меня, Лайла.

Некогда твой,

Уильям

Читая записку, я вновь невольно прижимала ладонь к животу. Фантомные боли утраты стихли, но иногда все равно давали о себе знать.

Выбрасывать цветы было жалко. Они не виноваты в подлой сущности Уильяма. А вот записка полетела в мусорку. Я надеялась, что ему стало легче, и он, наконец, отстанет от меня.

И почему я никогда не замечала, насколько он эгоцентричен?

— Любовь поистине ослепляет, – пробормотала я себе под нос, проходя мимо выстроившихся в два ряда палаток фестиваля.

Тени Ричмонда постарались на славу. На выкупленной ими земле царила одновременно завораживающая и пугающая атмосфера. Будто смешав элементы двух праздников, территория фестиваля полнилась декорациями хоррор-фильмов, приправленными традиционными рождественскими украшениями. Венки из омелы с вкраплением кровавых лент и отрубленных пальцев. Огромные головы из тыкв с колпаками и воткнутыми топорами. Заметив количество острых предметов, мало напоминавших бутафорию, я хмыкнула: а у меня отобрали простую биту. Поддавшись любопытству, я подошла проверить. Как и думала, ножи и топоры оказались ненастоящими, но это никак не умаляло витавшего в воздухе напряжения. Заданный тон праздника поддерживали не только декорации: еда и напитки тоже поражали воображение. Возле палаток можно было попробовать «кровавые» коктейли с плавающими кусочками желе, издали напоминавшими глазные яблоки.