Книга Птица, лишенная голоса, страница 254 – Рукие Идели

– Да? – взволнованно произнесла я, отвечая на звонок. – Мама, это ты? Где вы остановились? Мне очень хочется посмотреть на платье. Когда вы приедете?

Однако голос, который я услышала, не принадлежал моей матери. Этот голос еще долго будет преследовать меня в ночных кошмарах. Сначала он назвал имена моих родителей. Спросил, знаю ли я, кто они. После моего ответа он попросил меня присесть. Я сделала то, что он сказал, без колебаний.

– Примите мои соболезнования, – сказал он. – Алисия и Гюнал Демироглу попали в серьезную автомобильную аварию и в результате погибли. Скоро к вам приедет наша команда…

Остальное я уже не слышала. Я упала в обморок. Когда я очнулась, то обнаружила себя лежащей на ковре с телефоном в руке. Я буквально выросла на этом ковре. Именно на нем я оплакивала свое потерянное детство, все надежды и мечты. Я прорыдала вечность. Ни полиция, ни кто-либо другой так и не приехал. Ночь сменилась днем, а я все рыдала, всхлипывая. Когда я наконец встала, чтобы найти своих родителей, из-за опухших от слез глаз я сделала неверный шаг и упала. Я ударилась головой и больше ничего не помнила. Очнулась лишь в больничной палате. Со мной были Ясин и дядя Ахмет. Они сказали мне то же самое, что и тот человек по телефону.

– Прими наши соболезнования.

– Не приму! – помню, как я закричала. – Приму все, что угодно, только не соболезнования!

Слезы потоком текли по моим щекам. Радость от поры взросления оказалась погребена под землей, и все, что у меня оставалось, – воспоминания о моем детстве.

В течение долгих лет меня бросало из стороны в сторону из-за сильной тоски по ним. Это событие оказалось слишком болезненным для семнадцатилетней девушки. Автомобильная авария… ужасная, как и моя жизнь. Я плеснула себе в лицо холодной водой, стараясь сохранять спокойствие, и вышла из ванной. Когда я вернулась в комнату, то застала, как Баран Демироглу, держа руки в карманах, смотрел из окна на улицу. Он слышал, что я подходила к нему, но не стал оглядываться. Словно боялся того, что мог увидеть.

— Ты в порядке? – спросил он.

Я подошла к нему, скрестив руки на груди.

— На журнальном столике есть чай. Выпей его, он согреет.

Я сделала так, как он сказал. У меня саднило горло. Чай смягчил связки, и я медленно осушила кружку. Мы оба молчали. Но это был еще не конец. Я понимала, что не услышала самую худшую часть. Мы оба молчали, словно одновременно готовясь к тому, что будет сказано позже.

Когда Баран Демироглу понял, что я расправилась с чаем, он медленно повернулся в мою сторону.

— Присядем? – спросил он, и я кивнула в ответ. Мы сели друг напротив друга, и он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я правда пытался связаться с тобой. Когда я узнал о твоем существовании, не осталось ни одного места, где бы я ни искал тебя. Ни в Турции, ни в Германии, ни где-либо еще. Но не только это было моей проблемой. Ясин Гёркем сделал все возможное, чтобы мы никогда не встретились.

Я горько усмехнулась:

— Он верил, что поступает правильно.

Единственным человеком, которому я доверяла, был мой брат.

Но Баран Демироглу покачал головой, словно не соглашаясь с моими словами.

— Я многое понял, пытаясь отыскать тебя. О вещах, которые изначально были скрыты от тебя, поэтому ты ничего и не знала. И о людях, которые бесстыдно смотрят тебе в глаза, продолжая врать и сознательно так с тобой поступать… – сказал он с ненавистью.