Книга Хрустальная ложь, страница 26 – М. Эль

— Вы удивитесь, мисс Рихтер, — ответил он с лёгкой улыбкой, — но это кафе частично моё. Так что технически вы в гостях.

Селина смущённо перевела взгляд с брата на Лилит и обратно, ощущая напряжение, которое висело между ними как тонкая проводимость.

— Вы знакомы? — робко спросила она.

— Немного, — коротко сказала Лилит.

— Скорее, судьба нас пересекала, — уточнил он, садясь напротив, принимая положение «вежливого собеседника», но глаза его не отпускали её.

Она медленно сделала глубже затяжку, и дым прошёл между ними, как юркий полупрозрачный барьер.

— Если вы пришли говорить о делах, — сказала она, — у вас ужасное чувство времени. Сегодня я отдыхаю.

Он положил локти на стол, взгляд остался ровным.

— Я не о делах. Хотел узнать, как вы смеётесь. Теперь знаю. Красиво, но опасно.

Селина приподняла бровь, отказываясь брать на себя роль миротворца.

— Вик, перестань. Ты опять пугаешь людей своим тоном.

— Она не из тех, — сказал он, — кого можно напугать. Разве не так, мисс Рихтер?

— Разве вы не поняли этого той ночью, когда я оставила вас без телефона и брюк на шоссе? — холодно усмехнулась она, и Селина ахнула, не в силах удержать смешок.

О, да. Лилит вспомнила того придурка. По голосу. Видимо он обиделся, раз теперь её преследует. Именно его камеры расположены около ее дома. Именно его людей она постоянно видит. И именно он, как девушка догадывалась, не простой «бизнесмен». Боже. Правду говорят "Самое хрупкое в мире — это мужское эго"

— Подождите… что?! — возмутилась Селина.

— Семейные дела, — отмахнулся Виктор, пряча в усмешке тень признания.

Лилит встала, не задерживаясь. Она бросила купюру на стол — за кофе — и на её лице не было ни покаяния, ни надменности, только решимость покинуть сцену на своих условиях.

— Мисс Энгель, — добавила она, — вечером позвоню.

Когда она повернулась, в разрезе её рубашки мелькнула тонкая линия татуировки — красная лилия, едва заметный символ, который говорил больше, чем слова.

— Вы опять уходите, Лилит? — мягко спросил он.

Она обернулась, глаза встретились с его — на короткий миг между ними проскочил тот самый холодный, вызывающий блеск.

— Вы опять наблюдаете, Энгель? — ответила она, и в этой фразе было всё: и вызов, и приглашение, и обещание.

Она вышла — лёгкая, как лезвие, оставив за собой запах табака и винного свитера. С её уходом воздух словно стал плотнее; на мгновение кафе затихло, будто люди невольно почувствовали смещение невидимой тяжести. Он остался сидеть, и в его груди что-то сместилось: интерес, уважение и неутомимое желание понять, с кем он имеет дело — и кто в конце концов устанет первым в этой игре.

…

Ночью Лилит не могла сидеть дома. Лофт, который днём был её крепостью, ночью становился клеткой. Стены давили, тишина звенела невысказанными мыслями. Она бродила по улицам, растворяясь в мерцающем неоновом свете, становясь частью пульсирующего организма города, или же встречалась с теми, кто знал её настоящую натуру — ту, что скрывалась под маской успешного адвоката.

В старом, полутёмном баре на нижнем Ист-Сайде, где виски пах дешевле греха, а воздух был пропитан смесью табака, несбывшихся надежд и электричества, сидели двое. Рико и Мэтт. Братья по улицам, не по крови, взломщики, хакеры и айтишники, державшие руку на пульсе всего, что происходило в криминальном подбрюшье города. Они были её глазами и ушами в мире, который большинство жителей Нью-Йорка предпочитало игнорировать.