Книга Хрустальная ложь, страница 261 – М. Эль

Виктор поднял голову — глаза были влажные, тёмные, разбитые, но в них уже пробивался свет узнавания, свет человека.

— Как ты поняла? — его голос был хриплым, слабым. — Я же тебя на самолет до Калифорнии посадил.

Валерия улыбнулась уголком губ, в её глазах плясали озорные искры.

— Ты весь месяц сам не свой, Виктор. Твои глаза, они выдали тебя. Этот взгляд, когда ты думал, что я не вижу. Я навела справки. Дорогие клиники, секретные консультации. У тебя проблемы с агрессией, дорогой. Ты не любишь врачей. И я этим займусь. Очень плотно.

Виктор рассмеялся. Сначала это был беззвучный, прерывистый вздох, затем — хриплое, сломленное подобие смеха, которое постепенно набирало силу, становясь почти истеричным, но в то же время невероятно живым.

И поцеловал её ладонь, теперь уже без крови, нежно и преданно.

...

Виктор проснулся раньше рассвета. Не потому что выспался, и уж точно не потому что хотел. Его тело было измотано, но разум горел ярким пламенем самобичевания. Стоило лишь открыть глаза — и темноту спальни разорвали вспышки воспоминаний: ЕЁ руки, которые не дрогнули, когда ОН, весь в крови, стоял перед ней. ЕГО кровь, что обагрила её запястье. Нож у её горла, прижатый её собственной рукой. И эта жуткая, сводящая с ума мысль, что он мог… мог… закончить всё это. Убить её. Своими руками.

Он резко сел на кровати, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. Его окровавленные, перевязанные руки дрожали, сжимая невидимую пустоту. В просторной спальне было тихо.

Слишком тихо.

Такой тишины он добился сам. Он помнил, как вчера вечером, после того, как буря внутри него утихла под её прикосновениями, Валерия, измученная и опустошенная, уснула прямо в кресле рядом с ним, держа его за руку. Её присутствие было якорем, но и источником невыносимого страха. Когда её дыхание стало ровным и глубоким, он бесшумно, с болезненной осторожностью вытащил свои пальцы из её теплой ладони. Аккуратно накрыл её пледом, невесомо поцеловал в лоб и ушёл. Тихо, как тень, покинул комнату, покинул её.

Потому что боялся. Да. Виктор Энгель, человек, которого боялся весь штат, который не склонял головы ни перед кем, боялся. Боялся самого себя. Боялся своей внутренней тьмы.

Он боялся, что однажды он не успеет остановиться. Что снова ослепнет яростью. Что она, его Змейка, его Валерия, попадёт под руку. Эта мысль была хуже любого ножа у его собственного горла, он не мог её вынести.

Проблемы с агрессией у Виктора начались с того года, как умерла мать, его единственный светлый якорь в этом мире. С каждым годом вспышки становились все хуже и хуже. Не часто, нет. Раз в полгода может случиться такой всплеск, что в пору держаться подальше от всего живого. Однажды, лет в двадцать, в порыве гнева, Виктор убил своего подчиненного, посмевшего ему перечить. Отец тогда, вместо того чтобы прикрыть его, попытался заставить его обратиться к врачу, но в конечном итоге всё склонялось к тому, чтобы его сдали в психиатрическую больницу. Виктора это не устраивало. Он ненавидел эти идеи, ненавидел врачей, ненавидел слабость. Но он никогда не хотел, чтобы его всплески вылились на близких людей. Ни на Селину, ни тем более на его Змейку. Господи, он молился, чтобы она ничего не поняла, чтобы оставалась в Калифорнии, подальше от его демонов. Поэтому был только рад её командировке, её «отсутствию». Он понятия не имел, что она вернется раньше.