Книга Хрустальная ложь, страница 306 – М. Эль

— Виктор… Ты не можешь поехать туда. Ты знаешь, почему.

Он повернулся резко, его глаза горели.

— Я поеду.

— Вик! Там его люди! — Селина схватила его за руку, её голос дрожал от страха. — Ты знаешь, кого я имею в виду. Брейди всё ещё там. Если они узнают, что Энгель ступил в Мэн, или хотя бы в приближенные штаты…

— Знаю, — отрезал он, вырывая руку.

— Ты погибнешь! Они разорвут тебя на части! Они отомстят за всё, что им сделал наш отец!

— Плевать, — сказал он, его голос был холодным, как лёд.

Мужчина взял свою куртку, накинул её на плечи, его движения были резкими и точными.

— Она даже не знает, что там опасно, — устало сказал он, и в его голосе прозвучала горечь, смешанная с нежностью. — Она думает, что нашла тихий угол. Что я туда не сунусь. Что я оставлю её в покое.

Виктор улыбнулся криво, безумно, болезненно. В этой улыбке было столько боли, столько самоистязания, что Селина вздрогнула.

— Она вообще ни черта не знает, что думает. Но одно я знаю точно.

Он прошёл мимо Селины, его взгляд был устремлён в никуда, сквозь неё, сквозь стены, к далёкому штормовому побережью.

— Если она там умрёт — я сойду с ума. И этот штат сгорит к чертям. Я выжгу его дотла.

…

Море шумело, как живое, его голос был глубоким, утробным рыком. Шторм заглатывал горизонт, затягивая небо тяжёлым, свинцовым одеялом, сквозь которое не пробивался ни единый луч света. Волны били о камни побережья Мэна, создавая грозную симфонию, а ветер холодил кожу до дрожи, пронизывая насквозь. Лилит стояла на палубе маленького парома, который боролся с волнами, держась за ворот куртки, пытаясь защититься от холода и брызг.

Никаких париков, никаких масок. Только она. И её злость, кипящая внутри, и её пустая грудь, где раньше висел кулон, а теперь зияла дыра. Её люди сидели внутри судна — согреваясь, споря, пытаясь не смотреть на бушующую воду, на надвигающуюся тьму. Она — смотрела. Вслушивалась. В прошлое. В ту часть себя, что она ненавидела, ту, что всё ещё тянулась к нему, несмотря ни на что.

Телефон — выключен, брошен в сумку и спрятан.

Кулон — сорван, давно лежит где-то на обочине, пытаясь затеряться в безбрежности американских дорог.

GPS — сломан.

Она наконец исчезла.

Для всех.

Для клана. Для Виктора. Для самой себя.

Но почему так пусто?

Почему безумно холодно внутри, словно она потеряла часть своей души, а не просто кусок металла?

Она прошептала в воздух, её слова затерялись в шуме ветра:

— Ты не должен за мной идти… Виктор. Не должен…

Но сердце билось неровно, предчувствуя что-то неизбежное, что-то, что могло сломать её окончательно.

Шторм бушевал, когда они добрались до маленького городка на побережье Мэна. Гостиница — старая, с запахом соли, старых досок и плесени, окна гремели от ветра, словно здание вот-вот развалится. Она бросила рюкзак, прошла в номер, открыла окно. Ночное море шипело, как будто было живым, дышало прямо ей в лицо, отгоняя остатки сна.

Она присела на подоконник и закурила, наблюдая за волнами.

И вспомнила.

Как он звал её "моя девочка".

Как целовал в висок, когда она засыпала в его объятиях.

Как шептал, что она его буря, его огонь, его безумие.

Слёзы обожгли глаза — тихие, бессильные, словно горькие капли дождя.

— Ты предал меня… — прошептала девушка, её голос дрожал от отчаяния. — Или я предала саму себя? Сука, я сама все усложняю. — девушка спрятала лицо руками, пытаясь сдержать подступающие рыдания.