Книга Хрустальная ложь, страница 312 – М. Эль

На её походку — каждое движение было наполнено такой уверенностью, будто весь этот промокший город был её личной сценой, а она — единственной актрисой.

Он не знал её имени. Оно было совершенно неважно.

Но он знал одно: он нашёл проблему.

Самую красивую из всех возможных. И самую опасную.

Когда Амалия подошла ближе, её маршрут пересекался с зоной комфорта Люциана. Один из его людей — громила-охранник, привыкший расчищать путь для дона — грубовато выставил руку, толкнув её в плечо, чтобы пропустить своего босса.

Она качнулась, но не упала. Ни на дюйм. Как стальная пружина, она лишь отклонилась, чтобы немедленно вернуться в исходное положение. И затем её взгляд, тёмный и глубокий, словно бездонное озеро, устремился на охранника. Дождь вокруг будто на мгновение замер, застыв в воздухе.

— Осторожнее, — сказала она холодно, её голос был низким и чистым, прорезая шум ливня. — В этом городе некоторые мужчины забывают о манерах, когда рядом их власть.

Охранник, здоровенный детина, привыкший к тому, что ему никто не смеет перечить, уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но Люциан поднял руку. Всего лишь жест, но в нём была такая абсолютная власть, что громила тут же замолчал, побледнев.

— Извинитесь, — сказал Люциан своему человеку. Его голос был тихим, почти небрежным, но в нём звенела сталь, способная резать бетон.

Тот побледнел ещё сильнее и сразу же, сбившись, пробормотал:

— Простите, мисс. Моя ошибка.

Амалия повернула голову к Люциану. Её взгляд пронзил его, исследуя с неприкрытой наглостью.

Тогда она впервые увидела его глаза.

Глубокие, серо-льдистые, цвета предрассветного зимнего неба. Хищные, но не пошлые. А главное — любопытные. В них не было похоти, которая обычно читалась в глазах мужчин, смотрящих на неё. Не было и снисхождения, ни высокомерия, которое она так часто встречала у людей его круга.

Он смотрел на неё так, будто изучал редкий артефакт, который вдруг ожил и заговорил, бросив ему вызов.

— Сильный ход, — сказала Амалия, оценивающе скользнув взглядом по его лицу. — Но поздно. Впечатление уже испорчено.

Он усмехнулся. Уголки его губ слегка приподнялись, но глаза остались серьёзными.

— А вы уверены, что меня интересует впечатление? Или, быть может, нечто иное?

— Если интересуетесь мной — должно интересовать, — повела плечом она, её влажные волосы сверкнули. Не дождавшись ответа, она пошла дальше, растворяясь в дождевой завесе, столь же внезапно, как и появилась.

И впервые за долгое время Люциан Энгель… остался без слов. Только с ощущением, что его мир только что сдвинулся с оси.

Люциан немедленно отправил своих людей. Это не был приказ, а скорее констатация факта: "Мне нужна информация о ней. Сейчас." Его механизм, тонко отлаженный и безжалостный, не терпящий промедления, пришёл в движение.

Через два часа, когда город уже погрузился в тёмную синь вечера, ему принесли толстую папку. Он сидел в своем офисе, оттуда открывался панорамный вид на сверкающий Нью-Йорк, но его взгляд был прикован к бумагам.

— Амалия Стоун. Двадцать лет. Юридический факультет Колумбийского университета. Дочь судьи Карло Стоун. Связей с криминалом нет. Характер — сложный.

— «Сложный»? — повторил он, пролистывая фотографии, где она, с горящими глазами, спорила с профессором на каком-то симпозиуме. Он видел не просто снимки, а искры её интеллекта.