Онлайн книга «Хрустальная ложь»
|
Сосны, окутанные туманом, издавали приглушённый шепот. Море мерно катило свои волны. И… чужой взгляд. Вокруг было несколько человек. Пара рыбаков с потрёпанными сетями. Пожилые женщины, продающие домашние пироги с черникой. Двое туристов с камерами наперевес. И всё. Никого, кто мог бы представлять угрозу. Но всё равно… Лилит остановилась и медленно оглянулась. Её взгляд скользил по туманному горизонту, по изгибу берега, по верхушкам деревьев. Никого. Кажется. Порыв холодного ветра хлестнул по лицу, будто пытаясь стряхнуть с неё это странное, неприятное ощущение — но оно осталось. Как будто чьи-то глаза скользили за ней по набережной. Внимательные, знакомые, слишком… уверенные, чтобы быть просто плодом её воображения. Она фыркнула, пытаясь отогнать тревогу. — Паранойя — моё второе имя, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы её спутники услышали. — Госпожа, всё нормально? — подошёл Диего, высокий, крепкий, с вечно хмурым выражением лица, но глазами, полными преданности. Она усмехнулась, пытаясь расслабиться. — Мне просто кажется, что за мной кто-то следит. Хотя, возможно, это Мэн так действует. Мёртвые рыбы и депрессия, — она кивнула в сторону рыбацких лодок. Парни переглянулись, но промолчали. Они знали, что их «госпожа» была непредсказуемой, но всегда правой. И они двинулись дальше. Смех постепенно возвращался в их компанию, лёгкий, непринуждённый, словно ветер, прогоняющий туман. — Пойдёмте стрелять, а то вы совсем кислой стали, госпожа, — предложил Саль, ещё один её телохранитель, крепкий, как дуб. Когда они дошли до тира — старого, деревянного, почти забытого богом места, где запах краски и сырости смешивался с ароматами пороха, — Лилит уже выглядела менее напряжённой. Внутри пахло порохом, оружейным маслом и мужским упрямством, которым были пропитаны стены. Её стихия. — Госпожа, — Саль протянул ей револьвер, — выбирайте. Сегодня вы выглядите так, будто способны выбить душу даже из фанеры. — Шучу, конечно. Или нет. Она закатила глаза, но в её движении сквозила лёгкость. Проверила пистолет, ощутила его привычную тяжесть в руке. Выстрел. Глухой хлопок. Попадание в центр. Второй. Третий. Шесть идеальных точек, словно нарисованных циркулем. Парни зааплодировали, кто-то свистнул, выражая восхищение. — Госпожа, ну вы даёте! — засмеялся Лука, самый молодой из них. — С таким прицелом мы спокойно можем грабить банки. — Банки грабить глупо, — отозвалась она, передёргивая затвор. — Они охраняются хуже, чем склады Энгеля. Все взорвались хохотом. Громким, искренним. Даже она — впервые за последние дни — позволила себе рассмеяться, и этот звук был хриплым, живым. Она стреляла ещё, быстро, резко, красиво, её движения были отточены, как у профессионала. Каждый выстрел был выдохом боли, которую она не собиралась признавать, не собиралась показывать. И каждый звук выстрела, заглушающий её мысли, выбивал из неё хотя бы пару граммов тоски, оставляя на её месте временное облегчение. — Госпожа, вы сегодня… почти счастливая, — осторожно заметил Диего. Лилит усмехнулась, её взгляд был далёким. — Я в прекрасном штате, где никто не знает, кто я, где нет Виктора, где нет семьи… Голос её чуть дрогнул на последних словах. Она замолчала. — Госпожа… вы слышали? |