Книга Хрустальная ложь, страница 37 – М. Эль

— Ты пьяная что ли, Лери? Камеру на себя поверни.

Лилит напряглась. Поставив телефон на стол, она глазами показала на Селину, что любопытно поглядывала в камеру, давая понять, что она не одна. Луиза прокашлялась, мгновенно сменив тон.

— Лилит, как ты?

— Всё хорошо, Лу. Ты как?

— Тоже, недавно с мамой разговаривала по поводу новой машины. Она считает, что синий цвет — это цвет неудачников.

Селина взглядом спросила: «Это кто?», и Лилит, закатив глаза, повернула камеру на них обоих, садясь рядом с Селиной.

— Лин, это моя кузина Луиза. Лу, это Селина, моя… — она замялась, словно подбирая слово, которое не звучало бы слишком обязывающе, но всё же произнесла, смягчив голос. — Подруга.

Луиза улыбнулась и помахала новой знакомой, которая приближалась к столику на террасе, неся в руках два стаканчика с кофе.

— Привет, Луиза, — отозвалась Селина, ставя стаканчики на стол.

Они чем-то даже были похожи, эти две молодые женщины. Обе блондинки, у обеих голубые глаза, словно отражение летнего неба. Однако сходство было поверхностным, словно два разных оттенка одного цвета.

Луиза пошла в свою мать, Розу, которая приходилась тётей Валерии (Лилит), и её блонд был тёплым, золотистым, словно выгоревшим на средиземноморском солнце. Её глаза, хотя и голубые, были мягкими, излучающими привычную семейную нежность.

Селина же, как и её брат Виктор, обладала совершенно иным колоритом. Её волосы были холодного, почти пепельного оттенка, словно отбелены морозным ветром, а голубые глаза — яркие, пронзительные, с той лёгкой стальной ноткой, которая была характерна, видима для всей семьи Энгель. Точно также, как и в клане Андрес, все дети обладали иссини-черным цветом волос и синими, или же карими глазами. В Селине чувствовалась нервная энергия, присущая жителям большого города, в то время как Луиза несла в себе спокойствие и размеренность южного побережья.

— Ты выглядишь уставшей, — заметила Луиза, отпивая кофе. — Тяжелый день?

Селина пожала плечами, присаживаясь. — Обычный. Пытаюсь понять, почему мой брат так одержим одной женщиной.

Луиза улыбнулась, её взгляд стал задумчивым. — Одержимость — это, кажется, семейная черта. У нас в семье тоже есть одна такая.

— Одержимость, говоришь? — Лилит хмыкнула, наблюдая за ними обеими. — Вы обе, кажется, одержимы моей личной жизнью, которой нет.

— Как нет? — возмутилась Луиза. — Ты только что сказала, что отбиваешься от назойливого поклонника!

— Я отбиваюсь от Виктора, — поправила Лилит. — Это не личная жизнь, это стихийное бедствие.

Селина и Луиза, с недавних пор знакомые, мгновенно нашли общий язык. Их взгляды, перекрещиваясь через экран, создавали невидимый альянс, направленный против Лилит.

— Систр, ты же помнишь, ты всегда говорила, что единственный мужчина, который тебя интересует, это твой брат, и то, потому что его надо защищать, — Луиза решила зайти с козырей.

— Я не говорила, что он меня интересует, — проворчала Лилит.

— Ты говорила, что он единственный, кто не вызывает у тебя желания ударить его битой, — уточнила Луиза, и Селина тут же прыснула со смеху.

— Вот именно! — воскликнула Селина. — А мой брат, он как будто не чувствует холода! Он её преследует, он её провоцирует, он её бесит, и она при этом не стреляет в него. Это прогресс! Я видела, как эта королева может стрелять, мы с ней однажды в тир ходили и честное слово, я уверена, что Лилит представляла вместо манекена Виктора.