Книга Хрустальная ложь, страница 411 – М. Эль

— Лери, — его голос был тихим, лишённым привычной строгости. — Можно поговорить?

Она снова улыбнулась. Усталой, идеальной, фальшивой улыбкой.

— Да, папа.

Он сел рядом на край кровати, и впервые Валерия увидела его не как непоколебимого главу клана Андрес, а как мужчину, который осознал, что потерял дочь ещё много лет назад, задолго до этого побега. Его плечи были опущены, в глазах читалась тяжесть вины.

— Мы с твоей матерью… мы виноваты во многом. Мы были слишком слепы.

Валерия молчала, ожидая продолжения.

— И твоя бабушка с дедом тоже, — продолжил он, с трудом подбирая слова. — Мы видели, что на тебя давит мама, что ты несчастна. Мы должны были вмешаться. Но… — он выдохнул, словно выталкивая из себя огромный груз. — Мы думали, что так будет лучше.

Она посмотрела на него — впервые с тенью тепла, почти нежности, в своих золотистых глазах.

— Папа… я не злюсь на вас. Правда.

И здесь, впервые за долгое время, слова были искренними. Не было смысла злиться. Злость требовала энергии, а у неё её было мало. И главное, она понимала, что всё это привело её туда, где она оказалась.

— Если бы всего этого не было, — продолжила девушка, её голос стал тише, задумчивее, — я бы никогда не попала в США. Не нашла бы работу, которая стала моей жизнью. Не встретила бы людей, которые стали моей семьёй. Не узнала бы, кто я есть на самом деле.

Валерия задержала дыхание. Сердце ударило больно, напоминая о пустоте, но одновременно и о новом, хрупком чуде.

— И… — её голос стал почти неразличимым шёпотом, — не встретила бы человека, которого полюбила всей своей черствой душой.

Глаза Киллиана смягчились. Он понял. Понял всю глубину её потери и её вновь обретённой силы. И ничего не сказал, просто обнял дочь, прижимая её к себе.

Валерия уткнулась в его плечо, почти плача от этого редкого, искреннего проявления отцовской нежности. А потом, когда в дверях появился Валериан, который нежно улыбался им, девушка подняла голову, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Как вам удаётся с бабушкой выглядеть так молодо? — попыталась пошутить она, отвлекаясь от тяжёлых мыслей.

Валериан засмеялся тихо, тепло, его глаза светились мудростью.

— Это гены, милая. И то, что мы держим друг друга молодыми. Любовь, которая переживает года, делает чудеса.

В этот момент Адель появилась в дверях, заметив объятие, и её лицо озарилось мягкой улыбкой.

— Подобное притягивает подобное. А ещё… — она протянула руку, погладила внучку по плечу, её прикосновение было лёгким, как бабочка, — проклятье Андрес любит тех, кто сильнее судьбы. Кто осмеливается переписать её.

Валерия не поняла до конца, что она имела в виду, но почувствовала в её словах некий тайный смысл, предназначенный только ей.

— Мне пора собираться, — тихо сказала она, отстраняясь от отца. — Мы с Луизой хотели сходить за вещами.

Адель с Валерианом обменялись взглядами. В их глазах не было ни удивления, ни осуждения.

Они всё поняли.

И то, что она играет роль, скрывая свои истинные намерения.

И то, что её сердце и её будущее где-то далеко, за океаном.

И то, что она не останется здесь, не смотря ни на какие бархатные стены и семейные объятия.

Но ничего не сказали, лишь одобрительно кивнули, позволяя ей уйти.

Утро следующего дня было пронизано солнечным светом. Валерия, несмотря на идеальное исполнение роли покорной дочери, чувствовала себя словно натянутая струна. Но когда Луиза влетела в её комнату, сияющая, как весеннее солнце, с глазами, полными заговорщического блеска, Валерия почувствовала знакомый прилив энергии.